В середине и конце XVI в. Бантен (карта № 13) переживал период расцвета. Он стал крупным торговым и перевалочным центром на великом морском пути из Европы и Индии в Китай. Султаны Хасануддин и Юсуф, наследники Фатахиллаха, добились существенного расширения производства перца — до 3 млн фунтов. Эту экспортную культуру поставляли и вассальные Лампунг и Бенгкулен (Бангкахулу) на Южной Суматре. Перцем распоряжался в основном сам султан и его ближайшее окружение. Расширение сельскохозяйственных работ, создание новых ирригационных систем увеличивали потребность султаната в рабочей силе. Военнопленные и увязшие в долгах крестьяне обращались в рабство.
Помимо торговли заморскими товарами и перцем на экспорт, Бантен вел широкий обмен также товарами самой Нусантары: рисом с центральной Явы, железом с острова Каримата, хлопком и красками с Бали и Ломбока, оловом из Перака и Кедаха, солью с востока Явы. В порту и городе существовали целые кварталы китайских, персидских, сиамских купцов, владевших роскошными домами, кораблями, складами, рабами. Слабым местом Бантена было отсутствие значительного собственного флота.
В начале XVII в. в Бантене располагались и постоянные фактории голландцев (под управлением Я. П. Куна) и англичан, чьи интересы непрестанно сталкивались к выгоде и удовольствию Ранаманггалы, проницательного регента малолетнего султана Абдул Кадира. Никакие заверения и посулы обеих ОИК не убедили регента разрешить возведение крепостей европейцев на земле Бантена. Форт был голландцам необходим, и тогда Ян Питерсзоон Кун решил сделать ставку на вассальное Бантену княжество Джаякерта (ранее — Сунда Калапа). Играя на честолюбивых амбициях правителя Джаякерты Виджая Кра-мы, его противоречиях с Бантеном, Куну удалось добиться у князя иск лючительных торговых привилегий для ОИК и выстроить, пренебрегая запретами, две крепости под видом факторий. Концепция Куна отводила Джаякерте место, аналогичное тому, которое занимала Малакка в португальской колониальной империи, но с опорой на собственную сельскохозяйственную периферию.
Когда умер генерал-губернатор Г. Рейнст (1615 г.), Кун стал фактическим главой ОИК в Нусантаре. Он расстроил торговую сделку французской ОИК с местными князьями на вывоз перца, угрожал союзникам Нидерландов англичанам расправой, если те подпишут с молукканцами торговый договор. Он явно превышал свои полномочия, жалобы европейских купцов градом сыпались в Амстердам, но ни разу «Господа семнадцать» не подвергли его ни малейшему взысканию; новый генерал-губернатор Л. Реэл также во всем поддержал Куна, тем более что напротив голландской «фактории» немедленно выросла английская.
