Деревенские чины Восточной Явы противостояли в первой половине X в. и духовенству, и крупным светским владельцам, постоянно посягая на их владения. Последние, насколько можно судить, создавались по центральнояванским нормам, которые не нравились общинной верхушке Восточной Явы. Борьба этой верхушки увенчалась успехом — в документах двух последующих веков мы видим монархов и деревенские чины и больше почти никого.
В те же десятилетия, в границах «малангского» периода, изменился состав лиц, упоминаемых как владельцы земли; ими в основном стали представители духовенства, причем новые их группы. Тогда же начинают упоминаться «восточные» виды прав, такие, как на доходы с торговцев, ремесленников и скота (находящихся в данной общине) и право суда. В указанное время эти права пока еще принадлежали большей частью общинным коллективам (позднее перейдут к светским, в основном феодальным, землевладельцам). Появились новые виды иммунитетов. Источником иммунитетов становится, что чрезвычайно важно, почти исключительно монарх; другие лица, в отличие от прошлого, предоставляют их редко, и в форме, отличной от иммунитетов, даваемых государством.
В целом в «малангский» период нормы поземельных отношений Центральной Явы распространяются в экономически схожих районах Восточной Явы; в условиях же относительного многоземелья Восточной Явы появились новые возможности земельных раздач. Одновременно на передний план постепенно выходит типичная для Восточной Явы социальная группа — деревенские должностные лица. Их прямые отношения с государственной властью все более укреплялись, общины и чиновники находились непосредственно под властью монарха, так как слой князей-рака на востоке Явы не успел сложиться. Одновременно все более усиливалось единовластие монарха, укреплялись и позиции духовенства. Все это предопределяло дальнейшее усложнение социальных норм.
С приобретением хозяйственной (рисоводческой) базы в восточно-яванских районах в междуречье Соло и Брантаса и в долине Брантаса государство вступило в новую полосу экономического и территориального роста. Создались возможности для формирования предпосылок перехода индонезийского аграрного общества на Яве к крупному государственному объединению. Переход этот был длительным и противоречивым процессом, он предполагал сложение на общеяванской основе экономического и политического единства. В X—XII вв. это единство включало под властью позднего раннесредневекового Матарама и Ке-дири две основных восточнояванских области (Джанггалу и собственно Кедири) и Центральную Яву.
