Экономический прогресс, как подчеркивают индонезийские историки, не вызвал социального подъема: роста капитала и накоплений у населения не происходило ввиду сохраняющегося низкого уровня жизни. Оказалось, что население еще более, чем прежде, зависит от предпринимателей и капиталистов — арендаторов земли и нанимателей. Бесправие, произвол властей и дискриминация, как и встарь, оставались характерными чертами Индонезии времен «этической политики». Статья 111 Уложения об управлении колонией категорически запрещала «организации и собрания политического характера в Нидерландской Индии». Ослушникам грозило экстернирование или ссылка. Разные кодексы законов и разные суды существовали для европейцев, «индо» и японцев, с одной стороны, индонезийцев, китайцев, арабов и индийцев— с другой. «Пропасть между европейцами и коренным населением расширилась. Усилилась дискриминация по цвету кожи в самых различных областях: экономической, социальной и политической. В этих условиях они   (европейцы. — В. Ц.) решили сохранить свою

власть и свои привилегии», — так характеризуют «эру этического курса»  индонезийские  авторы.

Действительно, вместо «ассоциации», приручения коренного населения, «этическая политика» колонизаторов привела лишь к обострению и ужесточению противоречий между империализмом и практически всеми, но особенно—-низшими слоями индонезийского общества.