Вместе с тем Бань Гу выдвинул и принципиально иное объяснение черт сходства между некоторыми иноземными народами. Оно связано с идеей особой генетической общности, которую Бань Гу обозначил термином «чжун» .
Слово «чжун» имело в древнекитайском языке несколько различных значений. В частности, оно нередко обозначало некую родственную группу, возможно клан. В описаниях северных кочевых племен слово «чжун» часто выступает в сочетании «чжун-ло» (140), которое Л. И. Думан считает возможным перевести как «патронимия-» [Думан, 1977, с. 60]. Слово «чжун» могло употребляться и в значении «родственники», «потомки». В «Цзиньшу», в частности, рассказывается, что, когда известный ученый III в. Чжан Хуа был убит, Лю Сун был подавлен сообщением об этом, но, узнав, что сын погибшего спасся, воскликнул: «У тебя еще есть потомство (чжун)!» [Эршиу ши, т. 2, с. 1208].
Значение, в котором это слово употребляется Бань Гу в связи с рассмотрением вопроса о причинах сходства между отдельными иноземными народами, резко отличается от предыдущих, хотя этимологически, возможно, и связано с ними (исходное значение — «оставить на племя», «посеять», «семена» и т. д.). Предлагаемый М. Н. Паком перевод этого слова — «племя» [Пак, 1961, с. 119, 126] может быть принят с тем уточнением, что здесь имеется в виду не единица этнопотестарной организации, а генетическая общность (ср. русское: «Ты какого рода-племени?»). Это последнее значение может быть проанализировано в свете сообщаемых Бань Гу сведений о сэ, некогда обитавших в Западном крае.
Первоначально сэ жили в районе, где позднее поселились усуни. После того как сюнну нанесли поражение даюэчжи и те переселились на запад, пишет Бань Гу, часть их подчинила себе Дася (Бактрию), а предводитель сэ стал править в Цзи-бине. Затем сэ разделились и создали несколько государств к северо-западу от Сулэ — это, в частности, Сюсюнь и Цзюньду [Бань Гу, 1964, т. 12, с. 3901]. Вот здесь-то Бань Гу и применяет к сэ термин «чжун», обозначающий некую исходную общность, представители которой могли, подобно сэ, утратить единую территорию расселения, но продолжали сохранять общие черты культуры. Поэтому при описании страны Сюсюнь историк сообщает, что ее жители обычаями и одеждой напоминают усу-ней и «в основе своей принадлежат к племени сэ». Примерно то же сказано и о жителях Цзюньду: «Одежда их совпадает с усуньской… в основе они принадлежат к племени сэ» [Бань Гу, 1964, т. 12, с. 3897]. Об усунях же мы узнаем, что они представляют собой смешение двух племен — даюэчжи и сэ [Бань Гу, 1964, т. 12, с. 3901].
Давно уже было установлено, что сведения о народе, который фигурирует в «Ханьской истории» под названием «сэ» (141), содержатся и в греческих источниках. Если вспомнить, что слог «сэ» имел в древнекитайском языке конечную согласную -к (ср. японское чтение этого иероглифа — соку), то связь сэ с геродотовскими saka вряд ли может вызывать серьезные сомнения [Сиратори, 1970, т. 6, с. 361]. Вывод Бань Гу о том, что население Западного края, включая частично и усуней, восходит к древней сакской общности, в свете современных представлений об этнической истории этого региона представляется достаточно обоснованным.
Термин «чжун», обозначающий генетическую общность нескольких отдельных народов, был воспринят у Бань Гу автором «Саньго чжи» Чэнь Шоу, который применил его для объяснения черт сходства к культуре населения современной Маньчжурии и Кореи. Он, основываясь на местных преданиях, пришел к выводу, что е относились к одному племени с когурё, чем и объясняется общность их языков, законов и обычаев, хотя одежда у них имела отличия [Эршиу ши, т. 2, с. 1004]; к этому племени принадлежат «все нынешние пульлаские есцы». Что же касается Когурё, то его жители представляли собой «бе чжун» (142) (отделившееся племя) Пуё, поэтому язык у них тот же, что и у пуёсцев, хотя по своему характеру и одежде они несколько отличаются [Эршиу ши, т. 2, с. 1004].
Широко пользуется понятием «чжун» и Фань Е. Он полностью принял версию Чэнь Шоу относительно исходной близости древнекорейских народов; в этом же плане он истолковывал этнографический материал о «юго-западных варварах», суммарно изложенный еще у Сыма Цяня, и относил байма к тому же «племени», что и ди [Ван Сянь-цянь, 1959, т. 4, с. 3143]. Отдавал он, впрочем, дань и ареальным факторам сходства в культуре народов. Так, ошибочно полагая, что древние японцы (во) живут на островах недалеко от Чжуяй (о-в Хайнань), он объяснял этим совпадение обычаев населения двух районов [Ван Сянь-цянь, 1959, т. 4, с. 3112].
Несомненно, что в осмыслении специфики окружающих народов древние китайцы сделали в III—VI вв. большой шаг вперед по сравнению с представлениями греков и римлян. Попытки дать новую классификацию своих соседей на основе понятия о генетическом родстве, являющемся первопричиной сходства языка, обычаев и материальной культуры, означали признание недостаточности общепринятого дотоле деления людей на «нас» и «не-нас».
