Установление указанного различия в характере данных о численности населения Китая, приводимых в различных источниках, не исчерпывает проблемы их критического анализа. Изучая материалы о численности населения Юга, датируемые серединой V в., Г. Биленстейн обратил внимание и на другие обстоятельства, которые необходимо учитывать при оценке степени достоверности статистических материалов китайских источников.
«Суншу» содержит сведения о том, что в V в. общее число дворов в государстве Сун равнялось 0,9 млн. при общей численности населения 5,3 млн. Среднее число «ртов», приходящееся на один двор (5,9), исключает возможность того, что перед нами результаты переписи одного лишь податного населения. Но эти цифры сами по себе настолько низки, что на первый взгляд, казалось бы, подтверждают гипотезу демографического перигея в IV—VI вв.
Однако картина в значительной мере проясняется, как только эти данные были представлены картографическ. Сопоставление с аналогичной картой, составленной на основе материалов 609 г., показывает, что более или менее достоверные сведения о численности населения царства Сун касаются почти исключительно районов, непосредственно прилегавших к столице. Для всей остальной территории сообщаемые сведения не соответствовали реальному положению вещей. Вполне закономерен поэтому вывод Г. Биленстейна: в государстве Сун «уездные чиновники либо контролировали лишь небольшие районы вблизи городов, где они находились, либо вовсе не заботились о составлении достоверных переписей населения; в любом случае оказывается, что влияние правительства было ограничено незначительной частью страны, а это, в свою очередь, объясняет, почему империи Юга так и не смогли использовать благоприятные возможности для восстановления единства Китая» [Bielenstein, 1947, с. 145].
Такое же положение было характерно и для Севера. Выданных о численности населения отдельных округов и областей империи Северная Вэй ряд граф содержит лакуны. Автор «Вэйшу» по этому поводу замечает, что «в тех местностях, которые расположены далеко и сообщение с которыми затруднено, сведения о числе округов, уездов, дворов и населения зачастую отсутствуют» [Эршиу ши, т. 3, с. 2156]. Это и неудивительно: составление подворных списков было в то время чрезвычайно сложным делом, что видно на примере списка, обнаруженного з Дуньхуане и датируемого 416 г.:
«Община Гаочан, волость Ситан, уезд Дуньхуан, округ Дуньхуан.
Пэй Бао, солдат, 66 лет. Его жена Юань, 63 лет. Его сын Цинь, 39 лет. Младший брат Лун, 34 лет. Жена Циня, Чан, 36 лет. Жена Луна, Су, 22 лет. Сын Циня, Ян, 2 года. Взрослых мужчин — 2. Взрослых сыновей— 1. Детей— 1. Женщин — 3. Всего едоков —7» [Giles, 1915, с. 475].
Необходимая для составления подобных списков тщательная регистрация каждой семьи и всех без исключения ее членов с указанием имени, пола и возраста была возможна лишь при условии хорошо налаженного контроля над населением со стороны местных властей.
Другим фактором, оказывавшим воздействие на степень достоверности данных переписей, были последствия тех социальных процессов, которые характеризуют в целом весь период III_VI вв. Речь идет о развитии форм частной зависимости непосредственного производителя от крупных земельных собственников. Цзиньское правительство, официально ограничив в 280 г. число крестьян, находившихся в частной зависимости от землевладельца и не уплачивавших налога государству, тем самым вынуждено было признать законность такого рода отношений. Что же касается регламентации числа частнозависи-мых, то она соблюдалась чем дальше, тем меньше. Время от времени правительство предпринимало попытки провести ревизию «укрытых дворов», но проблема эта на всем протяжении III—VI вв. так и не была решена. Поэтому последовательное увеличение числа частнозависимых приводило (в особенности на Юге) к парадоксальному положению, когда общая численность населения росла, а та его часть, которая регистрировалась в подворных списках, неизменно сокращалась [Тан Чан-жу, 1957, с. 25].
Приведенные выше соображения говорят против гипотезы о том, что на IV—VI вв. приходится колоссальный спад численности населения Китая, который затем был компенсирован несуразно высокими темпами прироста. Нам осталось указать еще на один факт, заслуживающий внимания с этой точки зрения.
В 370 г., после разгрома Фу Цзянем царства Раннее Янь, им были захвачены государственные архивы побежденных, в которых имелись сведения о территории и населении. В этих данных значилось 157 округов, 1579 уездов, 2 458 969 дворов и 9 987 935 «ртов» [Эршиу ши, т. 2, с. 1373]. Средняя численность семьи (4 человека) в данном случае недостаточна для того, чтобы считать эти цифры результатом переписи всего населения государства Янь. Исходя из числа дворов и нормального среднего размера семьи (5 человек), можно полагать, что общая численность населения Янь составляла около 12,5 млн. Учитывая же размеры территории этого царства в конце IV в., следует предполагать, что общая численность населения на Севере составляла почти 25 млн. С этим вполне согласуются сведения о том, что после объединения Севера табгачами и переноса столицы в Лоян (конец V в.) число жителей государства Северное Вэй в два с лишним раза превосходило численность населения империи Цзинь в 280 г. [Ван Тун-лин, 1934 (I), т. 1, с. 92], когда число дворов приближалось к 2,5 млн. Общая численность населения Севера в конце V в. в свете этих данных превышала 25 млн.
Итак, перед нами вырисовывается совершенно иная картина, чем та, которая была сконструирована посредством механического нанесения на ось абсцисс цифровых величин, сообщаемых древнекитайскими письменными источниками. С учетом корректировки этих данных, позволяющей устранить или, во всяком случае, нивелировать расхождения между официальными переписями населения в III—VI вв. и фактической численностью населения в этот период, можно полностью согласиться с основным выводом Г. Биленстейна, что, несмотря на отдельные периоды спадов, в целом кривая роста численности населения не знала резких пиков и соответствующих им падений. После заметного сокращения общей численности в I в. население Китая на протяжении всего рассматриваемого периода увеличивалось крайне невысокими темпами, соответствующими среднему уровню прироста, характерному для общества, которое стояло на пороге средневековья.
