Комиссары сознавали неосуществимость идеи Раффлза об индивидуальном взимании земельного налога. В 1818 г. они декретировали возврат к пообщинному обложению. Эта мера позволяла использовать механизм общинной круговой поруки, не требовала детальной земельной» переписи и многочисленного фискального аппарата. Резко возросла экономическая роль лурахов — общинных старост. Однако это нарушало провозглашенный комиссарами принцип «никаких посредствующих звеньев между крестьянином и государством». «Западному влиянию, — пишет голландский историк Д. Бюргер, — в самом деле удалось оттеснить слой бупати и глубже проникнуть в толщу яванского общежития, но в лучшем случае это влияние достигло низшей адатной ячейки, т. е. общины, а не отдельного индивида». Другими словами, к злоупотреблениям, ставшим невозможными для бупати, теперь стали широко прибегать общинные старосты. Хотя последним запрещалось пользоваться керджа панчен (барщинным трудом) и обращаться к найму работников в своих деревнях, они умело обходили запреты. Таким образом, освобождаясь от феодальных пут, крестьянин в еще большей степени оставался скованным традиционными общинными узами, а степень его эксплуатации повысилась. В провинции Пекалонган, например, в 20-е гг. было отмечено повальное бегство крестьян ввиду непомерного обложения.