Чтобы оценить характер этой общности, нужно вернуться к обстоятельствам политической борьбы, развернувшейся в обстановке острого кризиса Ханьской империи. Со второй половины II в. в центральных областях страны, главным образом в Инчуане, Шаньяне, Жунане, Чэньлю, Наньяне, возникла самодеятельная практика личных оценок, именовавшихся «чистыми» или «деревенскими» суждениями — цинъи, сянлунь. В кратких отзывах, нередко стихотворных, прославлялись достоинства ученых людей и предводителей влиятельных семей округи, чиновников провинциальной и даже столичной администрации. Отражая борьбу за власть между отдельными группировками правящего класса, «чистые суждения» в конкретной исторической обстановке тех лет приобрели ярко выраженный оппозиционный характер. Объявляя своих противников в государственном аппарате «грязными», вдохновители движения, снискавшие почетное прозвище славных мужей, выступали, по существу, против уклада сильных домов: роста крупной земельной собственности, денежной экономики и, наконец, против связанного с ними ханьского режима. Их идеалом была конфуцианская утопия патриархальной общины, отрицаемая объективной тенденцией социально-экономического развития. После расправ над критиками с позиций «чистоты» в 166 и 169 гг. консервативно-утопическая природа их программы проступила еще нагляднее. Героями дня стали мужи, ушедшие от общества, предпочитавшие скромную жизнь в родной деревне блеску службы.
Сентиментальные рассказы о «бедных ученых», в таком изобилии произведенные на свет движением «чистоты», не следует принимать за чистую монету. Но мода на опрощение не была и случайной. Концентрация земельной собственности и жажда обогащения, охватившая правящую верхушку Хань, неудержимо влекли империю к дезорганизации и развалу. Соответственно институт «чистых суждений» отразил внутреннюю противоречивость этого развития: огромная сила и вес принципа «чистоты» были прямым следствием роста могущества местных магнатов, идейно же этот принцип являл собой его отрицание. Но, раз возникнув, новый идеал сам начал диктовать обществу свои законы. Пожалуй, никогда за всю историю Китая не было так важно сохранить лицо скромного любимца деревни и никогда репутация отшельника не сулила столько выгод, как в III— VI вв.
