События III—VI вв. привели к качественным изменениям на этнической карте Восточной Азии. В начале этого периода мы видели, в сущности, те же народы, которые соседствовали с древними китайцами еще на грани нашей эры; ко времени возникновения империи Тан (618 г.) все они почти без исключения сошли с исторической арены, уступив место на ней новым этническим общностям. Что же произошло за эти четыре века?
Среди соседей древних китайцев были такие, которые, пройдя через «плавильный котел» III—VI вв., прекратили свое существование как самостоятельная единица этнического состава населения данного региона. Это относится прежде всего к сяньби—наиболее многочисленному из «пяти северных народов», захвативших северную часть Китая в IV в. Сяньби представляют собой классический пример кочевого этноса, в течение нескольких столетий политически господствовавшего над соседями-земледельцами и в конечном итоге растворившегося в их среде. В Китае более позднего времени примеры подобного рода достаточно многочисленны.
Почти аналогичной была судьба другого древнего народа Центральной Азии — сюнну. Различие в данном случае состояло лишь в том, что сюннуский этнос оказался разделенным на две части; обе они прекратили свое существование в середине 1 тысячелетия: первая — будучи дезинтегрирована в ходе этнических процессов на территории Северного Китая, другая — растворившись в составе складывавшихся этнических общностей раннего европейского средневековья.
Ситуация третьего типа представлена судьбами таких этнических общностей, как цяны на Севере и мань на Юге. Одна часть каждого из этих этносов прекратила самостоятельное существование, войдя в состав соседей, другая — трансформировалась под обратным воздействием контактов между ними и появилась на арене позднейшей истории в новом качестве и зачастую под новым этническим названием.
Наконец, можно указать и на примеры народов, несмотря на перипетии этнических взаимоотношений III—VI вв. сохранивших свое собственное лицо и продолжавших свое существование в последующий период; таковы соседи древних китайцев на крайнем Юге, в частности ляо и ли, в определенной степени подвергшиеся процессу ассимиляции, но выстоявшие и не утратившие своего этнического самосознания.
Все перечисленные народы в этой или иной степени, целиком или отчасти, были ассимилированы китайским этносом — самой многочисленной из всех общностей, прошедших через «плавильный котел». Но процесс ассимиляции соседей древними китайцами был одновременно процессом качественной трансформации древнекитайского этноса. Впитав в себя инородные компоненты, восприняв многие первоначально чуждые ей элементы культуры, общность древних китайцев не могла не претерпеть существенных изменений. Китайский этнос второй половины 1 тысячелетия уже очень значительно отличается от своих прямых предков ханьского периода.
Значение этих сдвигов в китайском этносе определяется не только тем, что они произошли в течение сравнительно непродолжительного времени, но главным образом тем, что они вполне определенно не соответствовали тенденциям развития, сформировавшимся несколькими столетиями раньше. Именно в этом смысле слова можно говорить о III—VI вв. как о самостоятельном и весьма важном этапе истории этнической общности китайцев, на котором произошел переход от ее древнего периода к новому состоянию, качественно отличному от предыдущего.
