Махараджа Джаядевата в литературной традиции превозносится как мудрый правитель, при котором в стране воцарились законность, порядок и мир. Однако и хроника «Чарита Парахьянган», содержащая данные об этом короле, и португальские источники имеют очевидные указания на серьезный дестабилизирующий фактор в традиционной политико-идеологической системе сундского королевства: это растущая угроза со стороны мусульманских правителей северояванских портовых городов и княжеств, в первую очередь Демака, и начало проникновения ислама во внутренние области Западной Явы. Поборников новой религии было уже немало   в начале XVI в. в Чимануке,   на восточной границе Сунды, куда мусульманство проникало из Чиребона после подчинения его Демаком. Яванско-китайская и малайская торговая верхушка Бантена, авторитетные проповедники ислама сделали этот город плацдармом мусульманского влияния и впоследствии независимым от Сунда центром султаната.

Как реакцию на политическую и культурную экспансию ислама следует рассматривать деятельность короля Джаядеваты по укреплению позиций сундско-индуистско-буддийских культов и связанной с ними идеологии монархической власти. При Джаядевате расширялось число религиозных поселений, появлялись новые сочинения религиозно-дидактического идоктринального характера. В поэмах прославлялся легендарный родоначальник сундских королей Силиванги. Хотя в сунд-ском государстве уже давно бытовал собственный (местный) язык литературы и документации, официальная культура но-прежнему во многом ориентировалась на центральнояванские и восточнояванские доисламские нормы, на яванский язык. Однако все это не могло остановить ослабление старой сундской государственности перед натиском мусульман прибрежных областей Явы, тем более что и соседние территории Маджапахита тоже стали объектом этой экспансии.