Историки Запада склонны объяснять мотивы колониальной экспансии Лиссабона на Востоке прежде всего «продолжением реконкисты вовне», то есть религиозными мотивами, кроме того, любознательностью, желанием «открыть для себя и всего мира» легендарное «царство Востока», а также корыстью, страстью к наживе. Однако сказанное выше, по-видимому, не оставляет сомнений, что алчность и жажда скорой наживы португальских дворянства и церкви, а не прозелитическая деятельность, являлись первым по значению мотивом. Насильственно втягивая феодальные княжества Нусантары в обеспечение потребностей мирового рынка, эта раннеколониальная экспансия феодальных пиренейских государств   объективно была продиктована   потребностями развития капитализма на Западе и одновременно способствовала сохранению феодализма на Востоке.

Последствия экспансии пиренейских держав были неоднозначными для Нусантары. С одной стороны, она привела к революционному изменению международных торговых путей. Старые, частично сухопутные, уступили место великим океанским путям. В то же время с введением европейской торговой монополии и захватом Малакки пострадала и Ява, «извозчик Нусантары», ее торговец-посредник. В дальнейшем положение восстановилось и даже улучшилось, но только для западно-яванских городов — портов Бантена и Сунда Калапы (позже Джаякер-ты), ввиду обращения многих купцов к другому пути — вдоль западного побережья Суматры и через Зондский пролив. Старые торговые центры Пасисира (центральной и восточной части северного побережья Явы), их торговые флотилии понесли невосполнимый урон, а долгая изматывающая война против захваченной португальцами Малакки еще усугубила их положение. Флот Пасисира (Гресика, Тубана, Сурабаи, Джепары) так никогда и не оправился от удара.