На Западе весьма благожелательно следили за результатами реформ, всемерная популяризация которых была санкционирована официальным Лондоном. «…Успешная деятельность Ч. Д. Белграйва на Бахрейнских островах,— писала «Тайме»,— сделала его одним из самых влиятельных и уважаемых людей на Ближнем Востоке, а Бахрейнские острова стали блестящим образцом того, что западная техника и деньги могут принести отсталым народам». Эта оценка была подхвачена всей западной прессой, которая нарекла Бахрейн государством «всеобщего благоденствия» и восторженно окрестила его Белграйвией.
Но это было благоденствие, главным образом, для колонизаторов. Новые портовые сооружения предназначались для перегрузки английских и американских транзитных товаров (реэкспорт которых превысил 40% импорта); шоссейные дороги (150 километров) были построены в основном с учетом планов британской военщины и американских концессионеров; технические данные аэродрома свидетельствовали о его прямом военном назначении: жилищное и коммунальное строительство лишь отражало возросшие потребности местных правящих классов и живущих на островах иностранцев. Количество учебных заведений превысило 40. а число учащихся — 12 тысяч, однако в стране свыше 80% населения оставалось неграмотным. Несмотря на наличие семи правительственных лечебных пунктов и карантинной станции, население продолжало страдать от таких тяжелых заболеваний, как малярия, трахома, туберкулез, бильгарниоз и прочие. О культурном прогрессе не могло быть и речи: библиотеками пользовались единицы, спортплощадки чаще всего пустовали, в кинотеатрах зрителей пичкали старыми голливудскими боевиками, пресса и радио находились под строгим надзором полиции. Новое законодательство лишь укрепило контроль над общественной жизнью страны, подтвердив строжайший запрет партийной и профсоюзной деятельности.
В целом реформы явились источником колоссальных барышей для ряда английских фирм, которые были привлечены Белграйвом и его помощниками для составления отдельных проектов и их реализации, поставки оборудования, стройматериалов и т. д. Они могли бы полностью разорить шейхство, если наконец правительство Англии под давлением местной общественности не предложило в 1957 году Белграйву «добровольно» подать в отставку и покинуть Бахрейн.
Как это ни странно, но даже после этого миф о некой Белграйвии — стране «всеобщего благоденствия» — полностью не испарился. Западная пресса возвращалась и продолжает возвращаться к нему, когда речь заходит о «цивилизаторской миссии» империализма на Востоке. Он взят на вооружение теоретиками неоколониализма. Его сохранению во многом способствовала деятельность преемников Белграйва, которые стремились списать минувшие просчеты и создать в интересах колонизаторов наметку новой программы развития. По их рекомендации правительство Бахрейна в июле 1967 года учредило комитет развития, которому было поручено заняться вопросами расширения сельскохозяйственного производства, развития морских промыслов, промышленного строительства и т. д.
Будет ли новая программа развития реализована и в какой мере она будет способствовать пропаганде государства «всеобщего благоденствия», сказать трудно. Пока лишь можно констатировать, что этот миф не имеет под собой реальной почвы.
