Во II—III вв. на юго-востоке Маньчжурии и севере Корейского полуострова сложилось государство Когурё. Наиболее тесными были контакты когурёсцев с китайскими округами, которые были созданы на территории Древнего Чосона. После гибели Ханьской империи, когда власть на Ляодуне захватило семейство Гунсунь, сюда переселилось немало жителей из внутренних районов Китая, а сами Гунсуни, поддерживая интенсивные связи с царством У, пытались потеснить сопредельные народы. Покорив в 238 г. Ляодун, дом Цао не остановился на достигнутом. В 244 г. наместник области Ючжоу двинулся в поход на Когурё [Эршиу ши, т. 2, с. 0996]. В конце Шв.цзинь-ский сановник Цзян Тун сообщал, что после этого похода в северных областях Китая были расселены сотни больших дворов когурёсцев и что к его времени младшее поколение переселенцев исчислялось уже многими тысячами человек [Эршиу ши, т. 2, с. 1232].
В 342 г. Муюны, владевшие тогда северо-восточной частью Китая совершили опустошительный набег на Когурё и увели в плен 50 тыс. жителей этого государства [Эршиу ши, т. 2, 1841]. И хотя о жизни когурёсцев, попавших в Китай, сведений не сохранилось, нет сомнения в том, что они стали весомым компонентом в этническом «плавильном котле» китайского Севера в ту эпоху.
Контакты Когурё с Китаем сопровождались процессом взаимного культурного влияния. К IV в. китайское иероглифическое письмо прочно вошло в быт когурёсцев [Джарылгасинова, 1972, с. 24]. В 373 г. из Китая прибыли первые буддийские монахи, встретившие здесь радушный прием. За короткий срок буддизм пустил прочные корни среди верхов когурёского общества. В IV—VI вв. многие достижения древнекитайской культуры были восприняты государствами Пэкче и Силла, а через них распространились и на территорию древнеяпонского государства Ямато.
Когурёскне правители поддерживали сношения с Южными династиями, от которых они время от времени получали почетные титулы [Эршиу ши, т. 2, с. 1841]. Довольно интенсивные связи (главным образом в виде торгового обмена, облеченного в форму «дани») существовали у Когурё и с государствами Севера: когда когурёский властитель удвоил размеры поставляемой «дани», император Северного Вэй Тоба Хун приказал соответственно увеличить «вознаграждение» [Бичу-рин, 1950, т. 2, с. 55]. На тех же началах строили свои отношения с китайскими государствами правители Пэкче, Силла и Ямато.
Тесные контакты китайцев с соседями на северо-востоке в III—VI вв. способствовали складыванию той историко-культурной общности, которую принято называть «восточноазиат-ской цивилизацией». По крайней мере три фактора сыграли в этом процессе особенно плодотворную роль: расширение связей китайских царств с соседними государствами и народами; существование на территории самого Китая смешанных китайско-«варварских» государств; распространение буддизма, чуждого ограниченности этноцентрических воззрений. Это был процесс взаимного влияния, который в значительной мере обогатил материальную и духовную культуру китайцев.
