Против гипотезы о решающей роли изменения природно-гео-графических условий в миграции северных кочевников на юг говорит, между прочим, то обстоятельство, что в III—VI вв. процесс перемещения больших масс населения захватил также и районы, расположенные далеко от лесостепной зоны Центральной Азии. В этот период засвидетельствованы, в частности, значительные миграции коренного населения бассейна Янцзы. При этом основное направление движения было здесь противоположным тому, куда перемещались северные кочевники: племена, обитавшие ранее в среднем течении Янцзы; не только приблизились к Среднекитайскойравнине, но частично оказались даже в сфере непосредственных контактов с ее населением.
Среди аборигенов бассейна Янцзы древние китайцы отчетливо выделяли две группы, именовавшиеся в источниках общим термином «мань» (южные варвары). Одна из них — банынунь мань (или линьцзюнь мань) — вела свое происхождение от мифического первопредка, представлявшегося в образе белого тигра. Его духу банынунь мань приносили человеческие жертвы [Ван Сянь-цянь, 1959, т. 4, с. 3139]. Другая группа мань — паньху мань — почитала в качестве первопредка пятицветную собаку Паньху [Ван Сянь-цянь, 1959, т. 4, с. 3125]. Это различие в этногенетических мифах указывает на отсутствие родственных связей между двумя группами мань, первая из которых была связана, по-видимому, с тибето-бирманскими народами (возможно, она входила в число предков ицзу), вторая же несомненно относилась к этнической общности мяо-яо.
Район первоначального расселения линьцзюнь мань находился на стыке современных провинций Сычуань и Хубэй [Чжан Гуань-ин, 1957, с. 68]. В первых веках нашей эры племена линьцзюнь мань распространились по всей территории современной провинции Хубэй. Одна из ветвей группы, которая расселилась в долинах пяти притоков Янцзы, берущих истоки на южных склонах хребта Дабешань, получила в китайских источниках наименование «ушуй мань» (42) [Фэн Юн-сюань, 1962, с. 19— 22]. Из этого района в конце III — начале IV в. мань начали двигаться на север, в пределы современной провинции Хэнань. «Вэйшу» следующим образом описывает обстоятельства их переселения: «В период правления Вэй они почти не причиняли беспокойства. Но в конце династии Цзинь они увеличились в числе и усилились, после чего всё чаще стали заниматься разбоем и бунтом. После смуты Лю Юаня и Ши Лэ мань вообще утратили страх и их соплеменники постепенно стали двигаться на север. К югу от Лухунь они живут повсюду в горах и долинах» [Эршиу ши, т. 3, с. 2126]. Тот же источник, характеризуя район расселения мань, утверждает, что их можно встретить всюду от Шоучуня на востоке до Шанло на западе и до долин Жушуя и Иншуя на севере [Эршиу ши, т. 3, с. 2126]. Эти данные в» целом совпадают со сведениями, сообщаемыми «Суншу»: «Ушуй мань живут в малодоступных местах… на севере вплоть до Хуайхэ и Жушуя, на юге до Янцзы и Ханынуя, занимая территорию в несколько тысяч ли в окружности» [Эршиу ши, т. 2, с. 1656].
Таким образом, в IV—VI вв. мань были повсеместно расселены на севере Хубэя и на юге Хэбэя, т. е. на пограничных территориях, входивших в разное время в состав то Южных, то Северных государств. Вот почему взаимоотношения с мань привлекли пристальное внимание правителей Севера и Юга.
