Поражение, нанесенное военачальниками Лю Юаня цзинь-ским войскам в 310—311 гг., до основания потрясло империю, ослабленную «смутой восьми ванов». Пленение сначала императора Хуай-ди, а затем наскоро возведенного на престол Минь-ди было событием, не имевшим прецедентов за все время существования единой империи: «Это был первый в истории случай, когда китайский император живым достался в руки иноземного врага» [Гумилев, 1974, 55].
Но сам факт пленения Хуай-ди не был еще самым страшным ударом по традиционному этническому автостереотипу древних китайцев: Сын Неба был затем отправлен в Пинъян и стал прислуживать Лю Цуну во время трапезы, разнося кубки с вином [Эршиу, ши, т. 2, с. 1350]. Такая же судьба была уготована и Минь-ди, который подавал вино, мыл посуду, а когда его хозяева выезжали на охоту, в одежде кочевника сопровождал Лю Цуна в качестве слуги [Эршиу ши, т. 2, с. 1089]. Взятие Лояна сопровождалось жестокой резней, во время которой погибло несколько сот тысяч жителей. Эти события до крайности обострили чувства ненависти к иноземцам-завоевателям, хотя Лю Юань и утверждал, что он воюет против Цзинь. а не против китайцев. Исключительно жестоко расправлялся с покоренным населением Среднекитайской равнины Ши Лэ; когда древним китайцам, возглавляемым Жань Минем, представился случай для мести, они ответили поголовным истреблением «варваров цзе».
Первая попытка приглушить остроту этнического антагонизма была предпринята Фу Цзянем, правителем царства Цинь. Поставив перед собой задачу объединения разрозненных «варварских» государств Севера и последующе!–? завоевания Юга, он смог успешно выполнить лишь первую ее часть. Немаловажную роль в достижении этой цели сыграла политика Фу Цзяня, направленная на то, чтобы избегать эксцессов, способных усилить вражду между отдельными этническими группами населения его царства. Фу Цзянь не прибегал к ставшим уже привычными жестоким репрессиям по отношению к побежденным. Даже вражеские полководцы, захваченные в плен Фу Цзянем, не только оставались в живых, но и получали почетные должности при дворе. Правитель-ди отклонял советы некоторых своих чиновников, предлагавших «постепенно уничтожать» сяньбий-цев и цянов, которые якобы были «злейшими врагами» его народа [Эршиу ши, т. 2, с. 1378].
Обосновывая правильность проводимой им политики, Фу Цзянь неоднократно утверждал, что без этого ему не удастся достичь своей конечной цели — «объединения всего человечества» (букв, «всех, живущих между Небом, Землей и четырьмя странами света»). Эта мысль, чрезвычайно интересная с точки зрения представлений об исходном единстве людей, формулируется Фу Цзянем неоднократно. Своему младшему брату фу Цзянь как-то сказал: «Ныне земля меж четырех морей охвачена смутой, простой люд не знает спокойствия. Нужно оказать милость народу, умиротворить варваров, и лишь после этого человечество будет соединено как в одной семье» [Эршиу ши, т. 2, с. 1374]. Готовя поход на Юг, Фу Цзянь доказывал его необходимость не тем, что «у нас мало земли и недостаточно населения, а тем, что нужно объединить человечество и тем оказать благодеяние простому люду». Огорченный кончиной своего советника Ван Мэна, он воскликнул: «Это Небо не хочет, чтобы я уравнял и объединил человечество!» [Эршиу ши, т. 2, с. 1376]. Лишь перед самой смертью, потерпев поражение при Фэйшуй и попав в руки восставших цянов, Фу Цзянь с горечью признал неосуществимость своих чаяний. Предводитель цянов потребовал у него императорскую печать, на что возмущенный Фу Цзянь воскликнул: «Ничтожный цян! Как можешь ты требовать этого от Сына Неба!.. Среди пяти варваров твоего имени, цян, нет и в помине!» [Эршиу ши, т. 2, с. 1377].
