Популярность буддизма в аристократических кругах обеспечила ему симпатии двора. Впервые император официально объявил себя последователем дхармы в 381 г., с того же времени буддизм стал важным фактором политической жизни Юга. В V в. почти все правители покровительствовали буддизму, щедрой рукой отпускали средства на сооружение статуй, монастырей и ступ. В правление лянского императора У-ди (Сяо Яня) южный буддизм достиг расцвета. Еще в 504 г. Сяо Янь принял пять обетов упасака (буддиста в миру) и фактически сделал буддизм государственной религией. Значительно окрепли экономические позиции буддийской церкви. Монастыри превратились в крупных земельных собственников и места сосредоточения богатств, составлявших фонды «неиссякаемых сокровищниц». Лишенные предрассудков в отношении торговой деятельности, буддисты использовали эти фонды для денежно-ростовщических операций.
На Севере буддизм развивался в иных формах. Здесь его судьбу решали не аристократы, а воинственные предводители «варваров». Поэтому, с одной стороны, в буддийской проповеди на Севере большое значение имела магия, близкая шаманист-ским верованиям кочевников. С другой стороны, если на Юге сангха, следуя индийским образцам, упорно отстаивала свою независимость от императорской власти, то буддисты Севера сознательно искали поддержки и покровительства двора. Когда же в 335 г. два китайских сановника предложили правителю Позднего Чжао Ши Ху искоренить «варварское» учение, тот прямо заявил, что поощряет буддизм именно потому, что он сам «варвар».
Буддизм на Севере в дальнейшем пользовался благосклонностью некитайских династий, одновременно все более попадая в зависимость от государства. В 401 г. правитель Позднего Цинь Яо Чан учредил Госэн чжэн (Управление буддистов государства) со штатом монахов-чиновников на местах [Eichhorn, 1973, с. 114]. В стане табгачей Тоба Гуй еще в 396 г. поручил своему приближенному монаху Фа-го ведать разветвленным церковно-административным аппаратом, тогда как Фа-го объявил Тоба Гуя земным воплощением Будды. Но всех превзошел вождь ордосских сюнну Хэлянь Бобо — тот сам провозгласил себя Буддой, а для вящей убедительности велел изобразить лик Прозревшего у себя на спине [Ch en, 1973, с. 78].
После периода суровых гонений при Тоба Тао (445—454) буддизм быстро восстановил свои позиции, превратившись, по сути, в государственную церковь табгачской империи. Сразу после отмены запретов на буддизм было воссоздано центральное монастырской управление. В начале 70-х годов были введены постоянные квоты приема в сангху (эпизодически они устанавливались и ранее), а через 20 лет — государственный монастырский регламент из 47 статей [Тан Юн-тун, 1955, с. 520]. Монахи приписывались к определенному монастырю и без специального разрешения не имели права покидать свое место жительства.
Благодаря экономическим привилегиям и всемерной поддержке верхов буддизм с необыкновенной быстротой вырос в могучую силу: если в 447 г. в Северном Вэй насчитывалось почти 6,5 тыс. храмов и более 77 тыс. монахов, то к 530 г. число храмов превысило 30 тыс., а монашествующих — 2 млн. [Ch en, 1964, с. 158]. После переноса императорской столицы из Пинчэна в Лоян последний превратился в крупнейший буддийский центр Китая. К концу правления династии 1367 больших и малых храмов украшали улицы древнего города [Фань Сян-юн, 1958, с. 349]. Грандиозные пещерные храмовые комплексы Юньган близ Пинчэна и Лунмэнь в окрестностях Лояна были призваны символизировать величие империи в буддийских категориях.
