Если пища южан не вызывала у северян энтузиазма, то с не меньшим предубеждением относились жители Юга к рациону населения Севера. За несколько веков до того, в эпоху Хань, древнекитайский полководец Ли Лин, попавший в плен к сюн-ну, в письме к своему другу горько сетовал на то, что был вынужден «укрываться от ветра и дождя кожаной одеждой и войлочной палаткой, а голод и жажду утолять вонючей бараниной и кислым молоком» [Гувэнь гуаньчжи, 1937, т. 2, с. 156]. Эта типичная пища кочевников порой вызывала у древних китайцев не только отвращение, но и физические муки. Один чиновник восточноцзиньской династии, южанин по происхождению, отведав в доме первого советника Ван Дао кислого молока, признавался впоследствии, что после этого у него в животе всю ночь творилось нечто невообразимое; выпив простокваши, он, «хотя и был человеком из У, чуть было не стал духом проклятого северянина» [Цюй Сюань-ин, 1937, т. 1, с. 142].
Однако постоянное общение с сюнну и сяньбийцами, а также общая политическая ситуация, в которой подражание обычаям господствующего этноса имело престижное значение, привели к изменению отношения древнекитайского населения Севера к баранине и молоку. Автор «Записок о лоянских монастырях» приводит в своей книге интересный эпизод, характеризующий процесс усвоения древними китайцами пищевых привычек кочевников. Ван Сяо, покинувший в конце V в. пределы империи Ци, прибыл в Лоян ко двору табгачского правителя и первое время не ел баранины, предпочитая варенный на пару рис и рыбный суп, не пил кислого молока. Когда же через несколько лет он во время пира во дворце с видимым удовольствием лакомился бараниной и молоком, изумленный император спросил Ван Сяо: «Что же все-таки лучше — баранина или рыбный суп, кислое молоко или чай?» Ван Сяо ответил: «Баранина—это лучшее из всего, что родится на суше, рыба — это предводитель водяного семейства. Они не похожи друг на друга, но и то и другое считается деликатесом. Если не говорить о вкусовых качествах этих блюд, то сравнивать их трудно: баранину я уподоблю таким большим государствам древности, как Ци и Лу, а рыбу — мелким царствам вроде Чжу и Цзюй» [Фань Сян-юн, 1958, с. 147].
