Все же аристократию даже в период ее наибольшего расцвета нельзя назвать в полном смысле правящим классом. Само понятие «ши» по-прежнему подразумевало не только знатность, но и ученость, и современники подчас не находили ничего странного в том, что какой-нибудь слуга «владел стилем ши», и даже хлопотали о его освобождении [Эршиу ши, т. 2, с. 1245]. Кроме того, аристократия не прибрала к своим рукам всю власть и не стремилась к этому. В сущности, она была равнодушна к чиновной номенклатуре. В словах Цзи Сэн-чжэня, заявившего после встречи с Цзян Сяо, что «знать не служит Сыну Неба», звучала не только личная обида. Аристократы были преданы не существующей власти, но существующему социальному порядку и выставляли себя «необычайными людьми», теми «белыми журавлями в небе», которых было не так-то просто запрячь в телегу бюрократического правления. Зато чиновники из «холодных» домов, представлявшие семьи военачальников и южных магнатов, не только направляли повседневную работу государственного аппарата, но и играли всевозрастающую роль в политической жизни. Так сложилась пронизывающая всю историю Южных династий оппозиция деятельного, напористого, опирающегося на военную силу худородного чиновника и сентиментального, изнеженного, витающего в облаках аристократа. И если аристократы считали «холодных мужей» деревенщиной, то в глазах этих последних они сами выглядели посмешищем.
Взаимная неприязнь аристократов и худородных в одних сферах не мешала им сотрудничать в других. Одним из каналов, смягчавших сословную рознь, был институт «ученичества». Поскольку аристократы освобождались от уплаты рыночной пошлины и налога с торгового оборота, «ученики» из худородных купцов пользовались этими льготами к выгоде патрона и своей собственной.
Практически безраздельное господство аристократии продолжалось лишь до конца IV в. С воцарением династии Cинь аристократия потеряла контроль над армией, а ее деятельность была поставлена под строгий надзор государства. Известное укрепление сословных барьеров в V в. было, по-видимому, не более чем «аристократической реакцией» в обстановке возвышения низших слоев ши и богатых простолюдинов, хотя размеры этого процесса еще нуждаются в уточнении. Династии взяли на себя заботу об охране сословной чистоты, но делали это в интересах фиска и, более того, дальнейшего ослабления аристократии. Разгром Цзянькана и Цзянлина в середине VI в. окончательно обескровил старую аристократию. Но если уже к VI в. родовитая знать умерла как политически активное сословие, то она сохраняла за собой огромную силу культурной традиции, миссию учителя и наставника. Возможно, аристократы были нелепы в своей «декоративной» роли знатоков этикета и сочинителей стихов — того, что относилось к «малому пути» в отличие от «великого пути» управления государством. Но у них было одно несомненное достоинство: даже под угрозой голодной смерти они не желали выменивать свои книги на рис. И потомки тех, кто, подобно военачальнику Шэнь Цин-чжи в 450 г., смеялся над «бледными книжниками», сами бережно принимали и хранили их наследие.
