Даосы также завладели в Китае монополией на сношения с потусторонним миром гуй (демонов) и шэньсянь (духов-небожителей). Этот мир даосы представляли в виде огромной небесной канцелярии из семи или девяти основных инстанций-этажей, населенных духами-чиновниками. По мере консолидации религии ученых-даосов охватила та же страсть к составлению штатных расписаний своих божеств, какая была так знакома их сановным соотечественникам; колоссальный даосский пантеон поистине не поддается никакому учету и классификации.

Имена и функции божеств не имели большого значения, важно оыло только соблюсти определенную числовую структуру.

Верхний этаж занимали три верховных владыки, носившие различные, но обязательно длинные и пышные титулы. Особое место отводилось «Повелителю судеб», который вел счет добрым и плохим делам каждого человека и определял срок его жизни. Высшие божества выступали главным образом олицетворениями мировых начал — «великого единства», «изначальной пустоты» и т. п. Вместе с тем даосы без колебаний включили в свой пантеон легендарных даосских святых, персонажей мифов, идеальных царей древности и, наконец, всех сколько-нибудь прославивших себя реальных исторических лиц. На нижнем этаже этого вселенского управления размещалось царство демонов — своеобразный даосский ад. Сюда попадали души простых смертных, которые, как утверждал Тао Хун-цзин, имели шанс со временем сделать карьеру и даже перейти в ранг небожителей (сама идея восхождения была заимствована, очевидно, из буддизма). Великим императорам — основателям династий Тао Хун-цзин отводил должности демонов-чиновников, но для них, загубивших множество жизней, дорога в рай навеки закрыта [Фукунага, 1977, с. 3]. Не слышим ли мы здесь приговоров памяти народной тем, кто воздвиг свою славу на костях простых людей?