Принцип «концептуализации» отношений, красноречиво проявившийся на примере оборонного соглашения с Турцией, распространялся и на соседнюю Грецию, правительственные круги которой выразили тревогу в связи с тем, что «ось равновесия» в Восточном Средиземноморье явно сдвигалась в сторону Анкары. В ответ представитель государственного департамента заявил, что Соединенные Штаты намерены в крайнем случае заключить с Грецией двустороннее соглашение об обороне. Дело в том, что такое соглашение было согласовано еще в апреле 1976 г. и являлось параллельным американо-турецкому оборонному соглашению, отклоненному в то время конгрессом США. Этим документом, заменявшим многочисленные (около 40) договоры в военно-политической области, предусматривалось модернизировать американо-греческие отношения в военной области и определить новый статус объектов Пентагона в обмен на оказание Греции помощи в размере 700 млн. долл. в течение четырех лет. В последующие полтора года продолжалось согласование принципов комплексного соглашения, уточнялись формулировки, и окончательный текст был парафирован только 28 июля 1977 г.
Нарочитая неторопливость Греции с подписанием этого документа объяснялась рядом причин. Во-первых, греческое правительство не могло не учитывать значительную оппозицию договору внутри страны. Политические партии и широкие слои общественности требовали ликвидации иностранного военного присутствия, а не замены одних кабальных соглашений другими. Во-вторых, само правительство, видимо, не хотело лишиться такого средства воздействия на США, каким являлся еще не подписанный договор 0 базах. В Афинах не скрывали, что подходящий момент для подписания наступит лишь тогда, когда: а) будет доведен до конца Договор об особых отношениях Греции с НАТО, б) будет подписан соответствующий американо-турецкий договор, переговоры о котором велись параллельно с разработкой американо-греческого соглашения. Таким образом, греческая сторона ставила подписание договора в зависимость от тех усилий, которые могли предпринять США для «нейтрализации» Турции, противившейся в то время принятию формулы «особых отношений» Греции с НАТО, и вообще для беспрепятственного утверждения этой формулы в органах Североатлантического блока. Второе условие практически оставляло греческой стороне возможность — в случае если не будет устраивать то или иное положение американо-турецкого соглашения или если она посчитает, что соглашение нарушает равновесие сил в Восточном Средиземноморье,— потребовать от Вашингтона соответствующих изменений в американо-греческом соглашении о военном сотрудничестве. Иными словами, подписание документа зависело тогда от выводов, которые греческое правительство должно было сделать из американо-турецкого соглашения.
Примечательно, что в ожидании ответа в Вашингтоне делали вид, будто не торопятся ангажироваться заранее на определенную реакцию в крайне запутанной ситуации в Восточном Средиземноморье, хотя повысившуюся заинтересованность в Греции как в плацдарме для «безопасной переброски» на Ближний и Средний Восток не могли скрыть даже изощренные маневры. И в заявлениях государственных деятелей, и на страницах западной печати все еще говорилось о том, что программа продажи оружия Греции в условиях ее напряженных отношений с Турцией представляет собой эффективный инструмент внешней политики США.