Все это поставило перед экономической наукой ряд новых теоретических проблем. Среди советских ученых по данному вопросу возникла дискуссия, в ходе которой часть экономистов стала отстаивать тезис о необходимости отнесения тех видов потребительских услуг, которые способствуют повышению физического и творческого потенциала общества и составляют объективно необходимый элемент в стоимости воспроизводства рабочей силы (здравоохранение, образование и профессиональное обучение), к категории «нематериальных товаров», обладающих потребительной стоимостью и стоимостью. Но при этом всякий раз подчеркивается, что производящий такие товары труд становится производительным трудом лишь при том условии, если он участвует в производстве и воспроизводстве своего потребителя как рабочей силы. В тех же случаях, когда этот труд обслуживает паразитическое потребление эксплуататорских классов (домашняя прислуга, труд «коллективных слуг буржуазии» — гражданских и военных чиновников, служителей культа) либо удовлетворяет такую потребность, которая не имеет отношения к воспроизводству рабочей силы, то он остается в общественном смысле непроизводительным трудом.
Однако на практике далеко не всегда возможно дифференцировать производительный и непроизводительный труд, затраченный в сфере услуг, и тем самым отделить действительную стоимость, созданную в этой сфере, от стоимости, являющейся лишь результатом трудовых затрат в отраслях материального производства. Иначе говоря, из-за состояния статистики, уровень которой особенно низок в развивающихся странах, исследователь не всегда в состоянии выполнить требования марксистской методологии по данному вопросу.
В аналогичном положении находятся и авторы данной статьи, которые вынуждены исходить из системы показателей турецкой статистики, заимствующей понятийный аппарат, приемы и методы буржуазной западной политэкономии. Принимая во внимание несовершенство статистической информации Турции, особенно по проблемам макроэкономики, основное внимание в данной статье фиксируется на таких экономических параметрах, как доля сферы услуг в ВНП и национальном доходе, в занятости самодеятельного населения в валовых капиталовложениях. Совокупность перечисленных показателей позволит   получить   довольно рельефное представление о роли и значении сферы услуг в социально-экономическом развитии современной Турции.
За 50 лет социально-экономического развития Турции, и особенно после 1960 г., в отраслевой структуре хозяйства этой страны произошли очень значительные сдвиги. Об этом свидетельствуют как эволюция роли промышленности и сельского хозяйства в создании национального продукта, так и резкое повышение в ВНП доли сферы услуг. В рассматриваемый период темп роста услуг постоянно обгонял ритм развития ВНП, в результате чего доля данной сферы с 1927 по 1950 г. удвоилась, а к 1980 г. достигла уже 52% ВНП.
Как отмечалось выше, расширение сферы услуг в Турции не принадлежит к числу случайных явлений, поскольку оно присуще как высокоразвитым, так и развивающимся странам (так, удельный вес стоимости услуг в ВВП развивающихся стран Азии вырос с 34,8% в 1950 г. до 41,8% в 1978 г.). Однако если в индустриальных капиталистических государствах формирование сферы услуг представляет собой закономерный результат высокого уровня развития производительных сил сферы материального производства, являющейся фундаментом экономики, то в молодых освободившихся государствах (включая Турцию) становление сферы услуг происходит в известной мере обособленно, в отрыве от общеэкономического прогресса страны и ведет к дальнейшему усложнению и без того многочисленных хозяйственных диспропорций. Представитель прогрессивной турецкой интеллигенции Д. Авджиоглу, характеризуя гипертрофированное расширение сферы услуг как негативное явление в процессе преодоления экономической отсталости страны, отмечал, что Турцию можно назвать страной быстро расширяющихся услуг, развитие которых определяется не столько нуждами производства, сколько спросом сферы потребления.