…Расцвет мореходства в Полинезии закончился с приходом в этот район европейцев, которые проложили маршруты океанских лайнеров, постепенно вытеснив парусные ладьи викингов южных морей…
Необозримы просторы Полинезии. Когда летишь на самолете и с высоты окидываешь взглядом безбрежную гладь воды с вкрапленными кое-где бирюзовыми блюдечками атоллов, снова и снова проникаешься уважением к тем, кто на плотах под парусом или в утлой лодчонке, рискуя жизнью, отправляется в плавание по вечно неугомонным волнам.
Как-то добираясь на катере с острова Уполу на Савайи, мы заметили на горизонте темный предмет. Развернулись, увеличили скорость и минут через десять приблизились к перевернутой лодке, беспомощно качавшейся на крутой волне. Наш рулевой забагрил челнок, заметив вслух: «Могло быть человека два…» Мы молча смотрели на почерневшее от воды дерево, на почти оторванный балансир, и каждый думал об одном и том же—кто же были эти «двое»? Что с ними случилось? Рулевой снова процедил сквозь зубы: «Таким узлом вяжут только на Тонга. Должно быть, оттуда. Не дошли до Самоа…»
Вечером того же дня меня познакомили с полинезийцем Темаиигн. Он рассказал мне свою полную трагизма историю. Теманнги — уроженец острова Маупиги. Однажды вместе с приятелем Натууа они отправились порыбачить в район соседнего островка на моторной лодке за барьерный риф. Погода стояла тихая, горизонт был чист, на небе ни облачка. Заметив птиц, круживших метрах в 300, они направили туда лодку, надеясь напасть на косяк тунца. Натууа приготовил спиннинг. И вдруг заглох мотор. Как они ни бились, завести старенький мотор не удалось. С юга потянул «свежак». Лодку стало подбрасывать на волне, захлестывать водой. Через четверть часа океан разыгрался не на шутку. Полил дождь. Валы перемахивали через лодку. Рыбаки чувствовали, что их относит все дальше в океан. Уже потерялся из виду их остров. Очередная волна сорвала и бросила в бездну мотор. Они остались и без руля. Приятели не захватили с собой ни провианта, ни кокосовых орехов. Теманиги не помнит, сколько времени продолжался шторм. Видимо, оба от усталости потеряли на какое-то время сознание. Когда же они очнулись, океан присмирел. Лодка плавно переваливалась на отлогих волнах. Спиннинга не обнаружили: его, видимо, унесло во время шторма. На днище лодки валялся старый нож и кусок толстой лески. Людей мучила жажда и голод. Смастерив из лески и ножа гарпун, они сумели выловить какую-то рыбу.
На пятый день далеко в тумане прошло чье-то судно.
И больше за все время странствия по просторам Полинезии они не встретили ни одной живой души. Питались рыбой, собирали и пили дождевую воду. Через 120 дней Натууа умер. А еще через месяц лодку с ослабевшим Теманиги прибило к архипелагу Самоа, который находится за две тысячи километров от его родного острова Маупиги.
Один из местных вождей сказал мне однажды: — Мы сроднились с морскими просторами. Мы родимся, вырастаем и умираем на берегу океана. Здесь мы делаем свой первый и последний шаг.
О самоанских тружениках моря лучше не скажешь…
