Еще в I в., после раскола сюнну, немалая их часть — так называемые южные сюнну — осела в северо-западных областях Ханьской империи от Ордоса до юга Шаньси. Цао Цао разделил их на пять орд во главе с племенными вождями, подчиненными китайским инспекторам. Юго-восточными соседями сюнну были цзе — народ, недолго продержавшийся на горизонте китайской истории, но сыгравший в ней яркую роль. На обширном пространстве от Цинхая на западе до р. Ляохэ на востоке Китай окружали племена сяньби, среди которых выделялись юйвэнь и муюны, расселявшиеся на Ляодуне, и табгачи (тоба), кочевавшие в степях Внутренней Монголии. В западных областях Китая, на территории Шэньси, Ганьсу, Цинхая, жили разрозненными группами племена ди и цян. «Пять северных племен», расселившиеся по всему Северному и Западному Китаю, представляли собой грозную силу, особенно опасную вследствие гнета и унижений, которые они терпели от императорских властей и местных магнатов. В годы «смуты восьми ванов» кочевники сражались на стороне враждовавших фракций, что способствовало росту их боеспособности и пробудило в них вкус к власти.
Первой отложилась Сычуань. В 304 г., воспользовавшись брожением среди беженцев, выходец из племени ди Ли Сюн захватил Чэнду и вскоре провозгласил себя императором. Свое государство Ли Сюн называл Да-Чэн (впоследствии переименовано в Хань). Однако смертельный удар Цзинь нанесли сюнну. В 306 г. предводитель одного из сюннуских родов Лю Юань открыто выступил против цзиньской династии, а через два года объявил себя императором, избрав столицей г. Пинъян (Шань-си). В 311 г. полководцы его преемника Лю Цуна — Ши Лэ, родом из цзе, и Лю Яо — ворвались в Лоян, вырезав около 30 тыс. его жителей. К 316 г., когда сюнну взяли Чанъань. где укрывался последний цзиньский император, китайская власть на центральной равнине перестала существовать. Оставался Юг. Посмотрим, какое место занимал он в политическом водовороте того времени.
Гибель кардинально изменила положение Цзяннанн. Из территории суверенного царства она превратилась в далекую провинцию. Среди господствующих кланов Юга бродили смутные пророчества о грядущем возрождении У, и все же верхи южан были слишком слабы и разрозненны для открытого выступления. Сыма Япь же не посмел уволить провинциальную администрацию У и не вмешивался во внутреннюю жизнь цзян-наньских магнатов. Дальнейшая история Юга характеризуется неустойчивым равновесием обеих тенденций, взаимными поисками компромисса между идеей единой империи и регионалистским тщеславием Юга.
Хотя цзиньскому двору посылали доклады с заверениями в покорности Юга, обстановка там оставалась напряженной. Стремясь избежать ее дальнейшего обострения, Сыма Янь призвал ко двору более десятка видных южан, в том числе несколько ближайших сподвижников Суней. Пришельцы с Юга были не прочь влиться в ряды лоянской знати и охотно подражали ее вкусам и манерам. Но даже представителям знатнейших кланов У — Лу Цзи, Лу Юню, Гу Жуну,— у себя на родине слывшим «тремя гениями», пришлось довольствоваться постами восьмого ранга, т. е. цзиньская аристократия отказалась видеть в них равных себе. С начала смуты те из южан, кто не сложил голову в придворных интригах, поспешили убраться восвояси.
