В начале 1971 г. забастовочное движение продолжало расширяться. Отстаивая свои права, турецкий пролетариат применял не только такие традиционные формы борьбы, как стачка и демонстрация, но стал прибегать к захвату предприятий, к прекращению работы не на всем предприятии, а в одном-двух основных цехах, к работе «по правилам», т. е. к отказу от сверхурочных работ и т. д.
Забастовочное движение в январе—марте 1971 г. развивалось на фоне общего обострения обстановки в стране. Студенческие волнения все чаще перерастали в кровавые столкновения с применением огнестрельного оружия. Все чаще звучали взрывы бомб и выстрелы экстремистов. В этих условиях правящие круги склонились к формуле «сильной власти». 12 марта 1971 г. президенту Турции и парламенту военное командование вручило меморандум с требованием навести порядок в стране. Правительство С. Демиреля ушло в отставку, в основных илах Турции было введено чрезвычайное положение.
В период чрезвычайного положения, которое было отменено лишь в сентябре 1973 г., правительство пыталось всячески затормозить, даже свести на нет забастовочное движение. Число забастовок в этот период сократилось. Например, в 1969 г.. были проведены забастовки на 82 предприятиях, в 1970 г.— 111 забастовок, а в 1972 г. было получено разрешение всего лишь на 14 забастовок, в 1973 г.— на 22 16. Резко уменьшилось и число бастующих: 29 тыс. в 1970 г., 17 тыс. в 1971 г. и всего 5,5 тыс. в 1972 г.17
Законодательство предусматривало для правительства право отложить проведение забастовки на 30 дней. А в тех случаях, когда профсоюз не отказывался от намерения провести забастовку, правительство имело право отложить забастовку еще на 60 дней. В период чрезвычайного положения этим правом якобы «в интересах безопасности» правительство особенно часто пользовалось. Правящие круги использовали обстановку чрезвычайного положения для наступления на права трудящихся, репрессий против левых сил, прогрессивных рабочих профсоюзов, демократических организаций.
Именно в период действия чрезвычайного положения резко увеличивалось число локаутов со стороны предпринимателей. Объявление локаутов в Турции в рассматриваемый период было разрешено законодательством. Это объяснялось необходимостью предоставления рабочим и предпринимателям «равных прав». Такими утверждениями делались попытки поставить на одну доску эксплуататора и эксплуатируемого, законодательным путем сдержать забастовочное движение, сделать рабочих послушными воле предпринимателя, имеющего право выбросить рабочего за ворота предприятия. Если в 1969 г. был один локаут, в 1970 г.— четыре, то в 1972 г.— 82 локаута.
Таким образом, в период чрезвычайного положения давление на турецких трудящихся усилилось. Тем не менее состояние забастовочного движения в 1971 —1973 гг. позволяет сделать вывод, что турецкий пролетариат сумел не растерять опыта классовых сражений даже в период контрнаступления реакции.
В сентябре 1973 г. забастовочное движение вновь стало набирать силу. Объявили стачку 40 тыс. рабочих Федерации профсоюзов   энергетической   и   газовой   отраслей   промышленности требуя повышения заработной платы.
В 1974 г. в забастовках   приняли участие 25,5 тыс. человек, число забастовочных человеко-дней составило почти 1 млн. Это значительно больше, чем в предшествующие годы. Особого размаха забастовки достигли во второй половине года. Наиболее крупными были забастовки рабочих муниципалитетов Анкары, Стамбула и Измира. Значительной была забастовка почти 3 тыс. портовых рабочих, из-за которой в разных портах страны простаивало 54 сухогруза и четыре танкера.