Если духовный мир «Нового изложения рассказов, в свете ходящих» способен вызвать противоречивые чувства — он может пленять свободным полетом мысли и отталкивать своей манерностью, то что касается сдвигов в китайской культуре той эпохи, двух мнений быть не может: III—VI века дали здесь бесспорно, очень много нового и нетрадиционного.

В области идей основные новшества были связаны с так называемым сюаньсюэ (учением о таинственном). Благодаря его крену в сторону умозрительной онтологической проблематики «учение о таинственном», пожалуй, можно назвать самой «философской» из всех мировоззренческих систем (не считая буддизма), когда-либо существовавших в Китае. «Стиль таинственного», остававшийся господствующим течением мысли вплоть до конца Южных династий, отнюдь не означал, как еще нередко считают, возрождения древнего даосизма. По сути, он выражал новый подход к канонической традиции, в котором схоластическая космология Хань уступила место рассуждениям о природе «всеобщего принципа» миропорядка, а прежний филологический академизм — обращению к «тайному смыслу» учения древних. Соединив философский абсолютивизм даосизма с моралью и практицизмом конфуцианства, теоретики сюаньсюэ заложили фундамент идеологического синкретизма китайского средневековья, который создал благоприятную почву для восприятия и усвоения образованными верхами Китая буддизма. Усилиями буддийских мыслителей того времени метафизическая проблематика получила, наконец, полную самостоятельность в Китае, и сложился мощный комплекс буддо-китайского философского синтеза, оставшийся непревзойденной вершиной умозрительной мысли в истории Китая.