Монгольская агрессия во Вьетнаме в 1257 г. и настойчивые попытки хана Хубилая добиться сюзеренитета над этой страной, распространение монгольской экспансии на другие государства Индокитайского полуострова, которые во второй половине 70—80-х гг. XIII в. подверглись захватническим походам монголо-китайских войск династии Юаней, провозглашение хана Хубилая воплощенным Джина-Буддой в 1264—1269 гг. — все это не оставляло сомнений в обширности геополитических планов противника. Становилось ясно, что разрозненные территории островов Южных морей могут и не избежать участи стать фактическими данниками новой империи. Это шло вразрез с централиза-торскими тенденциями в политике ряда яванских и малайских государств. Недаром вскоре после занятия престола Кертанагара поспешил наладить дружественные отношения с Тямпой, от сопротивления которой во многом зависела возможность отражения монгольской экспансии, так сказать, на дальних подступах к Нусантаре.

К концу 60-х — началу 70-х гг. XIII в. Шривиджая была уже настолько слабой, что малайские полуостровные территории вышли из-под ее контроля. На Малаккском полуострове традиции буддизма хинаяны и растущие самостоятельные торговые связи помогали здешним государствам (например, Тамбралинге) успешно противостоять бывшей суматранско-малайской метрополии и даже иметь военно-политические интересы за океаном. Над рядом бывших владений Шривиджаи неуклонно нависала тень молодого тайского государства. Распадались имперские связи на о-ве Суматра: на севере Суматры появилось сильное торговое княжество Самудра, на востоке и в центральной части острова (в бассейне реки Батанг) начался независимый подъем древнего Мелаю, одного из наиболее значительных суматранских государственных образований, где в это время правил махараджа Мауливар-мадева. В этих условиях для Явы актуальной становилась борьба за «шривиджайское  наследство».