Приступая к описанию социальной структуры XV в., хочется начать с яркого примера новой социальной психологии, формирующейся в условиях старых отношений. Текст королевской надписи гласит: «Все люди, которые чем-то владели в этой симе, во внимание не принимаются и перестают владеть землей». Одним росчерком стила уничтожаются все права всех предшественников, не сделано никаких исключений— это было важнейшим новшеством. Государство в XV в. было, видимо, еще достаточно сильно, чтобы проводить такие экспроприации.

Основной социальный процесс в XV в. развивался в иной плоскости — усиление в ущерб монарху крупных владельцев нового типа: родственников и свойственников монарха (бхра) и других владельцев, схожих по масштабам владений и по самостоятельности с бхра. Родственники монарха, в том числе и те, кто практически имел мало прав на престол, получали лично для себя и своих потомков навечно права на большие владения из многих общин и становились экономически независимыми от монарха, и это стало причиной распада империи в политическом плане. Росли число и размеры обширных владений дальних родственников монархов, первоначально только правивших отдельными областями расширившейся империи.

Светские феодальные владельцы в целом добились полных наследственных прав не только для родственников, но и для неродственников монархов. Тем самым база публично-правовых норм VIII—XV вв. исчезла, а вскоре исчезла и империя. Первый этап развитого «рисового» феодализма был пройден целиком, дав к XVI в. частное феодальное землевладение в сочетании с достаточно еще крепкой общиной как основную форму. Наступила эпоха обычного права, в рамках которой частное землевладение сочеталось со все более слабеющими правами общин.