Как ни велико было значение кашгарских оазисов для развития внешних связей Китая, они оставались большей частью посредниками. Караваны из Китая шли мимо них — через горные проходы и перевалы в Тохаристан и Среднюю Азию.
За Памиром или Луковыми горами, как называли его китайцы, в районе Ферганы и Самарканда в III в. возникло Согдийское царство, полтысячелетия игравшее исключительно важную роль в международных связях Азиатского континента. Китайский хронист VI в. говорит о жителях Согда следующее: «Люди там имеют глубоко посаженные глаза, возвышенный нос и очень волосаты. Искусны в торговле, и чужеземцы для ведения торгов во множестве стекаются в их государство» [Эршиу ши, т. 3, с. 2129]. Согдийские купцы, эти «финикияне Средней Азии», и сосредоточили в своих руках караванную торговлю с Китаем. Уже в Ш в. колонии согдийцев прочно обосновались в оазисах Кашгарии, Лянчжоу и, по всей видимости, внутри Китая. Среди найденных около Дуньхуана согдийских рукописей сохранились отрывки любопытного письма, в котором согдийский торговец сообщает своему хозяину о гибели Цзиньской империи: «Император, так они говорят, бежал из Сарага (Лояна) от голода, и его дворец и крепость были в огне… Так, Сарага больше нет! Нгапа (г. Кайюань в Хэнани) больше нет! И они… Хумдан (Чанъань) и разграбили страну до Ныныма (?) и за Нгапу — те сюнну, которые вчера были подданными императора!» [Гумилев, 1974, с. 56]. Автор письма скорбит так, как только может скорбеть купец, видя рухнувшее на глазах верное торговое дело. Как явствует из текста письма, в далеком Согде хорошо знали географию Китая и пристально следили за ходом событий в империи.
К VI в., когда Согд достиг зенита славы торговой страны, а согдийский язык стал общепризнанным языком международного общения от Мерва до монгольских степей, в Китае уже не удивлялись «носатым и волосатым» чужеземцам. Ян Сюань-чжи, оставивший описание Лояна начала VI в., сообщает о деятельности западных купцов в столице, имевших за южными воротами свое подворье и рынок: «Из сотни царств, тысячи городов к западу от Луковых гор до страны Да-Цинь (Византия) не было никого, кто бы не приезжал сюда. Торговые варвары со всех краев земли толкались и теснились целыми днями… Все редкостные товары Поднебесной стекались сюда» [Фань Сян-юн, 1958, с. 161]. По оценке Ян Сюань-чжи, в Лоя-не того времени проживало более 10 тыс. иностранцев, тогда как всего в городе насчитывалось 109 тыс. дворов [Фань Сян-юн, 1958, с. 161, 349]. Подавляющее большинство иностранных купцов были уроженцами Согда. Немалая численность и крепкие экономические позиции позволили согдийцам стать заметным фактором политической жизни тогдашнего Китая. Выходец из кокандского купеческого рода Кан Сюань, финансировавший переворот Сяо Яня, или его соотечественник Хэ Шикай, всесильный временщик при североциском дворе, составляли в известном смысле такую же характерную примету своего времени, как буддийские пагоды или труппы западных танцоров.
