На Севере ситуация была более запутанной. Стремясь привлечь к себе верхи китайского общества, «варварские» правители «принимали реестры Вэй и Цзинь», т. е. признавали сословную градацию и привилегии знати. Встречающиеся в хрониках северокитайских государств упоминания о «домах ши второй категории», «семьях Вэй и Цзинь», «чистом чиновничестве» имели, надо полагать, вполне реальный социальный смысл. В V в. отчетливо выделяется небольшая группа родовитой знати, скрепленной воедино узами внутрисословных браков [Миякава, 1943, с. 203]. Однако владычество «варваров» заключало в жесткие рамки и привилегии северной знати, и весь ее престиж. Характерный для некитайских династий курс на отбор чиновников «по талантам», бесспорно, не был простой данью традициям древнекитайской государственности. Он объективно отвечал интересам завоевателей, стремившихся удержать в повиновении все китайское общество. Поэтому трудности альянса императорской власти и аристократии, не совсем приятного для обеих сторон даже на Юге, ощущались на Севере особенно сильно. По сравнению с Югом северные аристократы в гораздо большей степени зависели от императорского двора и вместе с тем гораздо острее ощущали свою отчужденность от него — вплоть до советов детям никогда не занимать высоких постов («Эршиу ши, т. 4, с. 2827].
Хотя на Юге регулирование сословной иерархии, по крайней мере до VI в., оставалось частным делом самих аристократов, консерватизм южной знати, опиравшийся на ее неоспоримый культурный авторитет, имел черты почти законодательной гласности. На Севере, несмотря на видимую опеку государства, аристократический консерватизм, выраставший главным образом из практических норм социального поведения, например заключения браков, существовал, скорее, негласно. Облик северной знати нес на себе глубокую печать провинциальной ограниченности сильного дома. Аристократы Севера были значительно деятельнее, авторитарнее, воинственнее «переселенческих фамилий» Юга и тем не менее много беспомощнее их в организации единой государственной иерархии. Существовали три основные региональные группировки: знатные фамилии Хэбэя и Шаньдуна, Гуаньчжуна и севера Шаньси. По свидетельству историка китайской аристократии той эпохи Лю Фана (VIII в.), самой родовитой считалась хэбэй-шаньдунская знать, которая «устанавливала порядок для всех ши Срединного государства» [Эршиу ши, т. 5, с. 4094]. Едва ли, однако, этот порядок отличался прочностью, ибо попытка Тоба Хуна учредить на его основе официальную сословную иерархию породила ожесточенные споры и соперничество между отдельными аристократами и целыми группировками, впоследствии уже не ослабевавшие. После падения Северовэйской империи разгорелась борьба между старой аристократией и новой «заслуженной знатью», представленной сяньбийскими и китайскими военными вождями. Победа «заслуженной знати», военно-плебейской по своей природе, по сути, означала закат прежнего аристократизма Южных и Северных династий.
