Ява. Вместе с тем голландский экономист Герретсон был, по-видимому, прав, утверждая, что «система принудительных культур» для того времени являлась максимально достижимой мерой эксплуатации в рамках имеющихся возможностей. Более радикальные социально-экономические преобразования требовали бы уже не реформ, а революции. Действительно, включение отсталой колонии в складывающуюся систему мирового капиталистического рынка было тогда возможно только на путях развития капитализма свободной конкуренции. Но этому препятствовали не только отсутствие соответствующей законодательной базы и помехи со стороны консервативной олигархии Нидерландов, колониальной администрации. Серьезнейшим объективным’ препятствием было отсутствие рынка свободной рабочей силы: крестьяне были закрепощены, скованы рамками общины, связаны тысячами пут феодальных порядков и патриархальных пережитков. Устранение указанных препон и вызревание соответствующих социально-экономических предпосылок требовало десятилетий.

Путь, избранный в 1830 г. голландским правительством, был поэтому альтернативным и парадоксальным. Это был путь наименьшего сопротивления: усиление феодально-крепостнических порядков и внеэкономического принуждения для производства продуктов, пользовавшихся высоким спросом на мировом рынке. Превращение этих продуктов в товар происходило уже за пределами Нидерландской Индии.