Положение изменилось лишь к V в., когда различия между местным древнекитайским населением Юга и потомками переселенцев фактически стерлись. С этого времени противопоставление северян и южан подразумевало констатацию определенных культурных и социально-психологических различий между жителями Севера, испытавшими влияние кочевников, и населением Юга, которое по старой памяти именовалось северянами «людьми У».
Выше мы уже приводили характеристику некоторых аспектов материальной культуры Юга, данную уроженцем Севера Ян Юань-чжэнем. А произошло это при следующих обстоятельствах. В 530 г. лянский император У-ди направил правителю Северного Вэй письмо, доставить которое должен был Чэнь Цин-чжи. По прибытии в Лоян посол был приглашен в гости Чжан Цзин-жэнсм, за несколько лет до того перешедшим на службу ко двору Вэй. Среди приглашенных было еще несколько уроженцев Юга, и Чэнь Цин-чжи, захмелев, сказал им: «Государство Вэй могущественно, слов нет. Но правят в нем все-таки варвары. Подлинный преемник прежних правителей обитает к югу от Янцзы, и поэтому печать Цинь Шихуана находится ныне при дворе династии Лян». Это-то опрометчивое заявление и вызвало немедленную отповедь Ян Юань-чжэня: «Правитель области к югу от Янцзы нашел себе там временный приют. Климат там влажный и жаркий, повсюду кишмя кишат насекомые, свирепствует лихорадка, лягушки и черепахи водятся в одной норе, люди и птицы живут в одной стае». И далее Ян Юань-чжэнь упрекает жителей Юга в том, что они восприняли обычаи южных варваров, тогда как в государстве Вэй, по его словам, традиции прошлого соблюдаются в неприкосновенности [Фань Сян-юн, 1958, с. 118].
Вопрос о том, в какой же из двух частей Китая — северной или южной — в большей степени сохранились традиционные устои древнекитайской культуры, оставался злободневным на протяжении многих веков, вплоть до новейшего времени. Достаточно привести мнение современного автора, уроженца Гуандуна, который писал в 1949 г.: «Под влиянием культуры иноплеменников Север претерпел несомненную варваризацию и его культура перестала быть чисто китайской. На Юге же влияние иноземных вторжений в Китай сказывалось не так сильно как на Севере» [Фэн Энь-жун, 1949].
Обе эти точки зрения явно страдают односторонностью. Как на Севере, так и на Юге исконная древнекитайская культура уже на пороге средних веков существенно изменилась: в первом случае под воздействием соседних северных народов, во втором — благодаря заимствованию элементов культуры аборигенного населения Юга.
