Бахрейн, несмотря на территориальную изолированность, исторически всегда был тесно связан с малыми арабскими государствами Восточной и Южной Аравии, особенно со странами Персидского залива.

До вторжения в Восточную и Южную Аравию англичан (в начале XIX века) и последующего превращения местных княжеств в фактические колонии Великобритании Бахрейн, подобно своим соседям, сохранял исторически сложившийся социально-экономический строй (для которого было характерным причудливое на первый взгляд переплетение элементов феодализма с пережитками рабовладельческой и даже первобытно-’ общинной формаций); собственную политическую и государственную организацию, которая лишь приблизительно могла быть определена как феодально-теократическая; собственную национальную экономику; наконец, собственную самобытную культуру, уходящую корнями в вековые толщи истории.

Британский империализм, изолировавший архипелаг от стран Арабского Востока и превративший его в фактическую колонию (формально протекторат, чья зависимость от метрополии определялась серией «особых соглашений»), нарушил естественный ход политического и экономического развития Бахрейна, разрушил его национальную культуру. Правда, официальный Лондон приложил немало усилий к тому, чтобы законсервировать на Бахрейне отсталые социально-экономические отношения, однако добиться этого удалось только частично. Неминуемое проникновение английского капитала в национальную экономику шейхства объективно способствовало ломке докапиталистического производства, созданию условий развития товарно-денежных отношений, появлению наряду с традиционными группами, на которые делилось местное население — сеидов, членов племен, горожан и рабов, новых классов: буржуазии и пролетариата Само собой разумеется, что на первых порах этот процесс породил прежде всего резкий политический и экономический кризис, в результате которого Бахрейн Даже в начале XX века представлял собой отсталую заброшенную окраину Арабского Востока.