Страсть, владевшая Бирджу, не остывала с годами. Железная дорога влекла его к себе, как вино пьяницу. В часы прихода и ухода поезда кровь начинала быстрее бежать по его жилам. Если поезд опаздывал, Бирджу нетерпеливо шагал взад и вперед по платформе, не находя себе места. Новые, незнакомые лица, слабая надежда встретить кого-нибудь из друзей… Он был весь полон беспокойного ожидания.
Иногда старая Тхакри, облизывая губы после съеденной овсяной каши, смотрела с тупым укором на эту свинью, которую называют ее сыном. Ему уже за пятьдесят, он перешел через рубеж, который делит жизнь пополам, а все никак не приучится толком работать!
Просто удивительно, как могла я родить такого олуха! Олух олухом! Сколько уж лет все обещает отвезти меня на Ганг! Мне пора готовиться к переселению в иной мир. Какое это было бы счастье, если бы он бросил мои кости в священные воды и там же развеял мой пепел… Ох!..
Откашлявшись, она брала щепотку нюхательного табаку, набивала им ноздри и тут же принималась чихать.