Наступление IV столетия ознаменовалось решительным переломом в судьбах новой религии. Буддизм вступил в полосу стремительного взлета, вызванного самыми разными причинами. Отметим важнейшие.
Буддисты, бесспорно, немало выиграли от краха империи Цзинь. В обстановке раздробленности и смуты, когда гибли царства и распадались семьи, индивидуалистическая конфессиональная общность, предлагаемая буддизмом, оказывалась куда более жизнеспособной. К тому же среди всеобщей ненависти и вражды буддисты заняли позицию «над схваткой» и умело пользовались ее преимуществами. Именно в IV в. впервые приобрели известность буддийские анахореты, которые, обосновавшись по примеру даосов на какой-нибудь почитаемой горе, брали на себя роль беспристрастных наставников мира (карта 8).
Не менее своеобразны социальные причины успеха буддийской проповеди. Буддийский идеал совершенного равенства людей выступал заманчивой альтернативой обществу, между отдельными слоями которого пролегла резкая, почти непреодолимая грань. С IV в. доктрина Будды получила признание среди аристократии и ученой элиты, однако даже беглое знакомство с китайским буддизмом убеждает в том, что подавляющее большинство монашествующих были выходцами из простонародья. Для них членство в монастырской общине-сангхе или даже просто принятие обетов мирянина позволяло стряхнуть оковы сословных перегородок и заодно приобщиться к родной книжной премудрости, поскольку монастыри стали центрами не только буддийского, но и традиционного китайского образования. Для простого люда те же монастыри часто служили убежищем от войн и грабежей, тем более выгодным, что звание послушника освобождало от налогов и повинностей. Буддийская церковь предоставила возможность участия в религиозной жизни женщинам, а устраиваемые монахами многолюдные вегетарианские пиры наглядно символизировали идею вселенского единения людей в новой вере. Простая статистика подтверждает сказанное о внесословном характере буддийской религии. По сообщению монаха Фа-линя (572—640), в Северном Вэй насчитывалось 47 «больших монастырей государства», 839 храмов было сооружено аристократами и 30 тыс.— простолюдинами. На юге ко времени правления Чэнь чиновничество учредило 68 храмов, а простой народ— 1147 [Gernet, 1956, с. 2].
