Реформы Тоба Хуна способствовали тому, что в процессе взаимовлияния сяньбийской и древнекитайской культуры перевес в конце V — начале VI в. оказался на стороне последней. Но интенсивная китаизация сяньбийцев затронула главным образом столичную область. В районах, удаленных от Лояна (прежде всего на севере Шаньси), нововведения Вэнь-ди осуществлялись с трудом. Здесь, как и прежде, господствовали настроения, препятствовавшие быстрой утрате сяньбийским населением своей культурной специфики. Кроме того, наметилось резкое противопоставление двух основных социальных слоев табгачского общества: знать оказалась почти полностью китаизированной, низы все еще сохраняли свою традиционную культуру [Eberhard, 1965, с. 86].
Сохранение позиций «традиционалистов» и их недовольство политикой китаизации явились одними из главных причин антиправительственных выступлений начала VI в., получивших название «мятеж шести пограничных областей». Ослабление центральной власти и последующее разделение государства Северное Вэй на две части предопределили начало нового этапа сянь-бийско-китайских контактов, характеризовавшегося значительными сдвигами в соотношении сил.
Это нашло свое отражение прежде всего в политической сфере. В современной исторической литературе высказывались различные точки зрения на то, какова была этническая принадлежность Гао Хуаня, основателя династии Северная Ци. В «Бэйши» излагается версия, согласно которой Гао Хуань был китайцем из Бохая; его предки «в течение нескольких поколений жили на северной окраине и потому усвоили тамошние обычаи, став похожими на сяньби» [Эршиу ши, т. 4, с. 2760]. Чжоу И-лян высказал предположение, что генеалогия Гао Хуаня, приводимая в источнике, представляет собой плод фальсификации и что он не был китайцем [Чжоу И-лян, 1963]. Версию о сяньбийской происхождении Гао Хуаня поддерживали Э. Паркер и Мяо Юэ [Мяо Юэ, 1963, с. 80—82]. Тань Ци-жан считал Гао Хуаня когурёсцем, оказавшимся на севере Китая и подвергшимся сяньбизации [Мяо Юэ, 1963, с. 93—94].
Как бы то ни было, сам Гао Хуань несомненно считал себя сяньбийцем, хотя, по-видимому, и стремился преодолеть взаимную антипатию представителей двух основных групп населения страны. Он полагал, что войска шести северных наместничеств «не должны обижать ханьских парней» [Эршиу ши, т. 4, с. 2761]. Обращаясь к китайцам, Гао Хуань говорил: «Сяньби — ваши слуги! Пусть они возьмут у вас меру зерна и кусок шелка, но зато они защищают вас от бандитов, обеспечивают вам спокойную жизнь. Почему же вы ненавидите их?» Сяньбийцам же он говорил: «Ханьский народ — ваши рабы. Мужчины пашут для вас, женщины ткут для вас, обеспечивают вас зерном и тканями, обогревают и кормят вас. Зачем же вы притесняете их?» ([цит. по: Мяо Юэ, 1963, с. 84]).
Старший сын Гао Хуаня, Гао Чэн, которого Хоу Цзин презрительно называл сяньбийским мальчишкой, привлек к себе на службу нескольких китайцев, в том числе Цуй Сяня и Цуй Цзи-шу, назначенных им на высокие должности. После смерти Гао Чэна его младший брат Гао Ян велел наказать их двумястами ударами плетей и сослать на северную границу. Чиновники, высказывавшиеся за использование китайцев на государственной службе, попали в опалу, а затем были казнены» [Эршиу ши, т. 4, с. 2850].
Главной женой Гао Яна была китаянка по фамилии Ли, родом из округа Чжао. По словам современников, она отличалась красотой и добродетелью, но сородичи Гао Яна не любили ее и неоднократно препятствовали тому, чтобы она стала императрицей. «Ханьская женщина,—утверждали они,—не может быть матерью правителя Поднебесной» [Эршиу ши, т. 3, с 2213]. Она тем не менее родила Гао Яну сына, и тот был назначен наследником. Отец недолюбливал его: «У наследника характер ханьца, он не похож на меня» [Эршиу ши, т. 3, с 2209]. После смерти Гао Яна в руках императрицы сосредоточилась реальная власть, что вызвало новую вспышку антикитайских настроений: «Как можно допустить, чтобы ханьская старуха помыкала нами?» [Эршиу ши, т. 3, с. 2243]. Открытое проявление презрительного отношения к китайцам становилось модой; «в то время сяньби повсеместно подвергали унижениям сановников-китайцев» [Эршиу ши, т. 3, с. 2229]. Попытки знатных китайских фамилий укрепить свое пошатнувшееся положение, как правило, кончались неудачей.
