Общее для конца X—XV в., то есть для второй и третьей эпох, отчасти обусловлено ходом дальнейшего развития, а также спецификой восточнояванских аграрных отношений.
Надо отметить, что большинство описываемых далее социальных связей исчезло в ходе распада сложной аграрной системы имперского яванского «ядра» в XV в. Но появились в эти века и важные новации, распространявшиеся в это время, дальнейшее развитие которых происходило в последующие столетия. Прежде всего к этим новациям относится усиление роли частноправовых отношений, рост доли форм эксплуатации, связанных с переадресацией служилым налогов с групп крестьян, сидевших на своей земле. Иными словами, все более преобладали формы эксплуатации через условное служебное или равное ему владение. Государство, которое и ранее не вмешивалось во внутренние экономические дела «казенной» крестьянской общины, платившей ему налоги, не вмешивалось в них и после переадресации налогов с такой общины конкретному лицу, светскому или духовному. В этом — отличие от первой эпохи, когда государство живо интересовалось условиями изменения владельческих прав и хозяйственной деятельностью феодала на подаренной земле, что и составляло суть публично-правовых отношений в их ранних яванских формах. Теперь частное хозяйство феодала все менее контролируется, в дела же общины государство и ранее вмешивалось незначительно.
Парадокс ситуации в том, что с ослаблением ранних форм публично-правовых норм с их детализацией хозяйственного поведения усиливалось условное служилое землевладение, основанное на переадресации актом монарха государственных налогов духовному или светскому феодалу без изменения, как правило, статуса крестьян. Иными словами, в конце X в. один вид публично-правовых отношений сменился другим. Публично-правовой контроль за дарениями земель и хозяйствованием на них феодалов, при отсутствии такового контроля за деятельностью крестьян, резко ослаб. (Тем более, что на Восточной Яве не сложились крупные внеобщинные и надобщинные хозяйственные комплексы: хозяйства храмов и крупных феодальных владельцев.) Преобладающим стал интерес государства к обязательствам и доходам с крестьян; при этом признавалась необходимость детальных государственных гарантий таких доходов и их определение государственным актом.
После двух веков первой эпохи, когда сосуществовали налоговая эксплуатация общин и крупное частное землевладение, общество перешло во второй и третьей эпохах к государственно-феодальной эксплуатации общин как единственной или основной форме, на базе которой формировалось новое условное феодальное землевладение.
В конце X—XV в. получателями земель и привилегий от монарха становились многочисленные светские лица. Их основные категории — деревенские чиновники и представители местных властей (самгат и др.), причем последние — все реже.
