В предшествующем изложении мы проследили, как на смену субэтническим составляющим древнекитайской этнической общности эпохи Цинь—Хань, группировавшимся главным образом по принципу оппозиции Запад — Восток, пришло противопоставление «южан» и «северян». Сложившись первоначально под воздействием политических факторов, это деление трансформирующегося древнекитайского этноса нашло свое отражение в культуре, языке, этническом самосознании. Само по себе такое противопоставление, накладывавшееся на более дробную группировку территориальных подразделений древних китайцев, характеризовало внутреннюю структуру этого этноса, не противореча его существованию, как такового. Вместе с тем при определенных исторических условиях основные единицы субэтнического уровня обнаруживают тенденцию к обособлению, поднимаясь на уровень основных этнических подразделений. Этот процесс отчетливо прослеживается в истории формирования таких близкородственных этнических общностей, как, например, романские, тюркские и другие народы.

Аналогичная тенденция, усугубляемая политическим фактором — противостоянием Южных и Северных династий, обнаруживается и в процессе трансформации древнекитайской этнической общности в первых веках нашей эры. Не исключено, что, если бы государственная раздробленность на территории Китая продолжалась еще несколько столетий, обособление «южан» и «северян» действительно привело бы к возникновению двух близкородственных, но все же самостоятельных народов. Однако реальная история населения этого региона сложилась иначе. На смену государствам Юга и Севера в конце VI в. приходит империя Суй, в рамках которой вновь оказалась объединенной вся этническая территория китайцев, а после падения Суй в первой четверти VII в. на смену ей приходит единая централизованная империя Тан. Ее существование становится мощным стимулом этнической консолидации.