Угроза иностранного вторжения в НИ побудила голландцев развернуть в колонии «движение за обороноспособную Индию» (Индие феербаар) с задачами масштабного укрепления колониальной армии и флота и создания так называемой «туземной милиции». Был даже принят закон, обязывавший население колонии участвовать в оборонительных мероприятиях; обсуждался второй — о введении всеобщей воинской повинности. Однако национальные организации, прежде всего Сарекат ислам и политизировавшийся в эти годы Буди Утомо, заявили, что поддержат все эти меры лишь при серьезных уступках колонизаторов: разрешении политической деятельности и открытии в НИ представительного органа. Под давлением обстоятельств, считаясь с участившимися народными выступлениями, Гааге пришлось пойти на некоторые уступки. Как пишут индонезийские историки, хотя законопроект о всеобщей воинской повинности и не прошел, закон о предстоявшем в 1918 г. создании Фолксраада был утвержден в декабре 1916 г. Генеральными штатами.
В 1915 г. наконец была пересмотрена и пресловутая 111-я статья Уложения об управлении колоний. Предусматривалось, что с сентября 1919 г. жителям НИ будет предоставлено право союзов и собраний, «если они не угрожают общественному порядку». Хотя на проведение открытых митингов требовалось разрешение властей, агентура которых наделялась правом присутствовать на любых собраниях и закрывать их, если они приобретут «подстрекательский характер», все же это была крупная победа национально-освободительного движения. Теперь оно могло использовать общедемократические формы борьбы. Продолжая «децентрализацию управления колонией», власти создали первые муниципальные советы на Суматре (1917). На Яве с 1916 г. индонезийцы были допущены к участию в выборах в эти советы. Вместе с тем установленные для избирателей образовательный и имущественный цензы были чрезвычайно высоки. В 1914—1916 гг. колонизаторы постепенно отменили на Яве такой пережиток феодализма, как керджа роди, компенсировав ущерб увеличением подушного налога. Барщина была тяжким бременем, и население с энтузиазмом встретило уступку. Наконец, в годы войны голландцы сочли за благо уравнять на ряде предприятий жалованье индонезийских и голландских служащих, а в армии открыть «туземцам» доступ к офицерским званиям. Естественно, от этих мер выиграли лишь высшие слои коренного населения.
Расточая посулы, идя на вынужденные уступки, Батавия, однако, не забывала и о «политике кнута». Так, генерал-губернатор фан Лим-бург Стирум, которого даже индонезийские историки характеризуют как «самого гуманного и мягкого» главу колониальной администрации в XX в., заигрывая с национальными союзами НИ, одновременно не преминул учредить Политическую разведывательную службу, другими словами, охранку.
