Уже не столько к семье, сколько к ее идеальному образу относится формула «жить вместе несколькими поколениями, сообща владеть имуществом», которая со II в. стала подлинным девизом служилого сословия. Историки благоговейно заносили в анналы имена подвижников, сумевших добиться столь прочного согласия среди своей родни, благодарные потомки воздвигали каменные стелы с надписями, прославлявшими «родительскую любовь и сыновнюю почтительность». Но уже сама громогласность похвал молчаливо свидетельствует о том, что такая практика была в лучшем случае большой редкостью. Недаром об одном из героев патриархального быта летописец восторженно записал, что в мире только у него в семье «было сто мужчин и женщин, все носили конопляную одежду3, питались из одного котла, во дворе не слышно было праздных разговоров» [Эршиу ши, т. 3, с. 2031]. Идиллия «трапезы из одного котла» была не более чем семейным мифом служилых людей раннесредневекового Китая. Но не будем забывать, что в обществе строгого сословного разделения, где каждому сословию предписывался свой образ жизни и своя этика, приличествующая репутация, пусть чисто символическая, значила больше действительности.