Управление покоренными народами составило второй и, пожалуй, более важный аспект вэйской государственности, ведь табгачи составляли не более 20% всего населения империи (Eberhard, 1949, с. 10). Тоба Гуй ввел китайскую систему округов и областей. Одновременно для снабжения двора зерном (табгачи уже в IV в. перешли на зерновую пищу и болезненно переживали ее нехватку) он насильственно переселял жителей завоеванных территорий поближе к столице. За первую половину V в. здесь было посажено на землю более 1 млн. человек [Лу Яо-дун, 1966, с. 20]. В стратегически важных пунктах империи, а также в столицах бывших царств были учреждены военные наместничества чжэнь, делившиеся на более мелкие единицы шу. Отборные войска столичного гарнизона держали под контролем враждебно настроенных поселенцев, живших вокруг Пинчэна. Табгачи пользовались услугами китайских служилых людей, хотя масштабов их сотрудничества с китайцами не следует переоценивать. Несколько особняком стояла фигура Цуй Хао, в течение тридцати лет остававшегося доверенным лицом двух вэйских правителей. По рекомендациям Цуй Хао третий табгачский император Тоба Тао привлек к управлению сотни ученых-китайцев. Радушно, почти подобострастно встречали Цуй Хао и его сподвижники южных аристократов, заброшенных придворными интригами на Север,— в них явно видели посланцев передовой культуры. Так, если в начале IV в. культура Севера покорила Юг, то спустя столетие уже Юг, представлявший традиции этой культуры, побеждал Север. Милостиво обходились с южанами и вэйские государи, видя в пришельцах из-за Янцзы более надежную опору, нежели местная китайская элита. В целом доля участия китайцев в управлении непрерывно росла: если во времена царствования Тоба Гуя (386—409) среди вэйских придворных чиновников насчитывалось только 2% китайцев, то при Тоба Тао (423—452) китайцы составляли четверть штата столичной администрации и 40% правителей областей [Су Цин-пинь, 1964, с. 79].
К 450 г. Цуй Хао настолько осмелел, что распорядился выбить на каменных стелах историю Тоба, где прошлое завоевателей излагалось довольно правдиво и без всяких упоминаний о мифической родословной, придуманной себе табгачами. Разгневанный Тоба Тао велел казнить Цуй Хао и более сотни человек из его окружения. В одно утро надежды китайских чиновников на создание своего государства под личиной Тоба рухнули, но и хозяева их были уже не те, что полвека назад. Вскоре Тоба Тао умертвили, и ставка табгачей — обычная картина для варварских государств периода разложения — стала ареной затяжной кровопролитной борьбы за престол. Тем временем китайцы все увереннее забирали бразды правления в свои руки, и лет через двадцать чаша весов явственно склонилась в их пользу. На рубеже 70—80-х годов император Тоба Хун издал ряд указов, направленных на китаизацию сяньбий-цев. Сам дом Тоба принял китайскую фамилию Юань. Реформы затронули и государственную организацию. По реформе 484 г. все налоги должны были направляться в казну (ранее местные правители по традиции могли брать себе из собранных средств сколько хотели), а чиновникам назначалось жалованье. В 485 г. был обнародован эдикт о «надельной системе», предписывавший закрепить за каждой семьей определенный земельный участок. Этот эдикт означал удар по крупной земельной собственности знати и усиление роли бюрократического аппарата. В 494 г. Тоба Хун, несмотря на отчаянное сопротивление табгачской знати, перенес столицу в Лоян. Венцом китаизаторской деятельности Тоба Хуна явилось учреждение аристократической иерархии по образцу Южных династий. Высшей знатью среди китайцев стали «четыре фамилии» (фактически их было пять), которым соответствовали «восемь фамилий» из числа знатнейших родов Тоба; ниже располагались еще четыре класса китайских фамилий, также имевшие себе равных по знатности среди табгачской верхушки. Так Тоба Хун пытался решить проблему интеграции китайского и «варварского» обществ.
