В период правления некитайских династий смута и необходимость консолидации перед натиском кочевников еще более упрочили позиции сильных домов Севера. Завоеватели удовлетворялись номинальным признанием их суверенитета и оставляли могущественным кланам право диктовать свои порядки в округе и поставлять своих людей в местную администрацию. В Шаньдуне, по свидетельству современника, на рубеже III— IV вв. «сто домов объединялись в один двор, тысяча податных вписывалась в один реестр» [Эршиу ши, т. 2, с. 1401]. До конца V в. единицей налогообложения был двор, а обязанности надзора и раскладки податей возлагались на цзунчжу (клановых вождей), вследствие чего «множество людей укрывалось [от повинностей], 50—30 семей составляли один двор» [Эршиу ши, т. 3, с. 2019].
Сходная картина, хотя и не лишенная своеобразия, наблюдалась на Юге, где во и в. в среднем и нижнем течении Янцзы сложился ряд крупных кланов. Численность зависимых людей и размеры земельных владений южных магнатов были колоссальны и, по-видимому, превосходили северные масштабы. Все южные магнаты располагали мощным войском, поскольку наличие обширных массивов свободных земель делало особенно настоятельной задачу сохранения уже имевшихся и захвата новых рабочих рук. Однако если на Севере сильные дома были наследниками общинной организации, то на Юге оппозиция вотчинно-кабального и общинного укладов выступала вполне открыто, как противостояние сильных домов равнин и сообществ горных людей. Соответственно единоличная власть предводителя клана имела на Юге гораздо большее значение. Войско и весь зависимый люд обязательно переходили по наследству, причем правило это соблюдалось настолько строго, что командование дружиной принимали подчас восьми-дсвятилетние мальчики [Эршиу ши, т. 2, с. 1058]. При Южных династиях сильные дома также фактически обладали правами иммунитета в своих владениях и полностью контролировали местную администрацию.
