Дом Цао осуществил ряд важных нововведений. Основой могущества династии Вэй стала новая система военных поселений Массы бродячего люда и воинов сажали на пустующие земли главным образом по границам царства; неимущие получали инвентарь из казны. Поселенцы выплачивали натуральный налог зерном и пряжей, отбывали воинскую и другие повинности. К 269 г. в стране насчитывалось около 600 тыс. военных дворов, охватывавших более 80% податного населения [Оти, 1962 (1), с. 42]. Одновременно вэйские правители пошли на уступки знати и военачальникам, фактически признав их права на захваченные в годы смуты земли и людей.
Важными реформами ознаменовалась и политическая жизнь царства. Вступила в действие новая система отбора и квалификации чиновников, просуществовавшая вплоть до конца VI в. По новому порядку все чиновники в соответствии с их «заслугами, добродетелями, талантами и поведением» разделялись на девять рангов. В областях учреждались особые должности чжун-чжэн1 (беспристрастных и прямых), ведавших отбором кандидатов на службу, занимавшихся сбором сведений о «достойных людях» в своей округе и записывавших на специальной желтой бумаге краткие характеристики их способностей и поведения. На основании этих сведений кандидатам в чиновники присваивалась так называемая сянпинь(деревенская категория). Получение «деревенской категории»—всего их было также девять — являлось необходимым условием поступления на службу, причем, однажды присвоенная, категория более не повышалась и обычно была на три-четыре ступени выше чиновничьего ранга при первом назначении на должность. Для присуждения же ранга устраивались регулярные переаттестации чиновников, так называемые чистые установления. Призванная покончить с фракционализмом, засильем личных связей в администрации, система девяти рангов принесла свои плоды: с середины III в. источники более не сообщают о фактах ухода или изгнания со службы чиновников вследствие смерти или казни начальника-патрона, что было нормой в конце правления Хань [Оти, 1963, с. 56, 67].
В теории концепция самодержавной власти императора целиком сохраняла свое значение, на практике же институт «деревенских категорий» не мог не превратиться в орудие местных влиятельных группировок. Династия, сама невольно открывшая последним путь к власти, оказалась бессильной перед их напором. Отсюда не раз отмеченная ставка Цао на служащих низкого происхождения [Оти, 1974, с. 56—58]. Отсюда же и ярко выраженная ориентация династии на отбор «по талантам», породившая шумные споры 30—40-х годов III в. о соотношении «способностей» и «натуры» человека, и поиски верного способа определения талантливости — многочисленные, но бесплодные попытки найти «объективный критерий» там, где было самое средоточие политической борьбы и где каждый тянул в свою сторону.
