Возвышение Северовэйской империи, в 445 г. завоевавшей Шаньшань, а в 449 г. принудившей капитулировать кучарцев, открыло период особенно интенсивных контактов между Центральной Азией и Китаем. Судя по большому числу найденных в Дуньхуане рукописей из южнокитайских государств, страны Западного края поддерживали, в основном через Сычуань, тесные связи также с Южными династиями. В 502 г., по сообщению «Ляншу», большинство государств Кашгарии ввели у себя китайский календарь, что расценивалось в Китае как знак вассальной зависимости [Эршиу ши, т. 2, с. 1842].
Нужно, однако, иметь в виду, что политические связи Китая с Западным краем были отнюдь не равнозначны связям неофициальным — торговым, культурным, идеологическим. Китайское владычество в Кашгарии, расстраивавшее естественные связи между оазисами и кочевниками, не сулило никаких выгод местному населению, а временами имело для него даже пагубные последствия [Зотов, 1977, с. 71—72]. Зато мирный Шелковый путь, раз открытый, оказался слишком доходным предприятием, чтобы от него можно было легко отказаться. Оттого политические бури внутри Китая почти не влияли на состояние международной торговли. Чэнь Шоу, например, отмечал, что, хотя после падения Хань «путь на запад был закрыт, не проходило года, чтобы страны Западного края не приносили двору дань» [Эршиу ши, т. 2, с. 1028]. Между тем за весь III в. в китайских хрониках зафиксированы лишь единичные посольства с Запада. Под оболочкой столь частого «принесения дани» скрывался, надо полагать, торговый обмен, который верхушка оазисных государств вела с Китаем. Из оазисов поставляли в Китай золото, яшму, несгораемую асбестовую ткань, высококачественный войлок, а также верблюдов, лошадей, павлинов, зебу. Отсюда же проникло в Китай искусство виноделия.
Весьма плодотворными были культурные контакты Западного края с Китаем. Из кашгарских оазисов в Китай пришел буддизм, а вместе с учением Прозревшего кашгарские миссионеры знакомили китайцев с буддийским искусством — архитектурой, иконографией, скульптурой, музыкой. Замечательным памятником раннебуддийского искусства в Китае остаются и поныне не утратившие свежести и сочности красок фрески «Пещер тысячи будд» близ Дуньхуана — сухопутных ворот в Срединную империю.
Особо следует сказать о распространении в Китае музыкальной культуры древнего Туркестана, индийской в своей основе. С тех пор как Люй Гуан, вывезший большое число кучарских танцоров и музыкантов, обосновался в Дуньхуане, музыкальные инструменты, мелодии и танцы Западного края приобрели огромную популярность в Лянчжоу. После завоевания табгачами царства Северное Лян (439 г.) пришедшие с запада пышные танцы и, как отозвался китайский летописец, «волнующая сердце, ласкающая слух» музыка имели большой успех при северо-вэйском дворе. Перенесение в 494 г. столицы Северного Вэй в Лоян положило начало золотому веку «варварской музыки» в Китае. Огромным почетом западные моды, в том числе музыка и танцы, пользовались при дворе Северного Ци. В Северном Чжоу музыка Западного края получила наименование «государственного искусства» [Эршиу ши, т. 3, с. 2386]. Когда в 571 г. император Северного Чжоу устроил нечто вроде торжественного концерта западной музыки, в нем приняло участие более пятисот музыкантов [Эршиу ши, т. 3, с. 2272].
