Главной особенностью эпохи «великого переселения народов» Восточной Азии было резкое ускорение ассимиляции многих этнических общностей, оказавшихся на территории Северного Китая. В результате этого процесса древнекитайский этнос изменился, но продолжал существовать; ряд других этнических общностей, вместе с ним прошедших через «плавильный котел», перестали существовать, как таковые. Почему?
Этот вопрос давно занимал тех сравнительно немногочисленных исследователей, которые проявляли интерес к закономерностям развития этнической общности китайцев. В своей «Истории эволюции китайской нации» Люй Сы-мянь, рассмотрев последствия этнических контактов периода «смутного времени» IV—VI вв., писал: «Почему же эта ожесточенная борьба, подобная сражению драконов и тигров, завершилась в конечном итоге ассимиляцией? Можно утверждать, что единственная причина заключалась в превосходстве или ущербности национальной культуры» [Люй Сы-мянь, 1935, с. 100—101]. Превосходство культуры древних китайцев предопределило, по мнению Люй Сы-мяня, заимствование ее соседними народами, в культурном отношении уступавшими «людям Срединного государства», а затем и утрату этими народами своей этнической сущности. При этом Люй Сы-мянь признает, что и китайцы отчасти заимствовали некоторые элементы культуры иноплеменников, однако полагает, что «китайцы заимствовали у других народов лишь второстепенное, а наиболее существенное, отражающее национальный дух, напротив, эти народы были вынуждены заимствовать у китайцев» [Люй Сы-мянь, 1935, с. 104].
Близка к этому и точка зрения Чжан Сюэ-гуана, сформулировавшего четыре основные причины ассимиляции китайцами соседних народов в IV—VI вв. На первое место среди этих причин он поставил «превосходство культуры китайской нации над всеми другими народами того времени» [Чжан Сюэ-гуан, 1942, с. 88]. Затем он указывает на численное преобладание китайцев над контактировавшими с ними этническими общностями, на черты «национального характера» китайцев («великодушие и стремление к улаживанию конфликтов; если бы национальный характер китайцев характеризовался крайней ограниченностью взглядов и упрямством, то они не сумели бы ассимилировать и впитать в себя иноплеменников») и, наконец, на роль китайской философской мысли, прежде всего конфуцианской школы, «проповедовавшей идеи великого единства Поднебесной» [Чжан Сюэ-гуан, 1942, с. 88].
Большинство из приведенных выше тезисов не выдерживает критики. Факты истории не укладываются в явно упрощенную формулировку того, какие именно черты «национального характера» китайцев проявились в рассматриваемую нами эпоху, тем более что само понятие «национального характера» требует дополнительной разработки. Трудно согласиться с тем, что конфуцианские идеи объективно способствовали устранению различий между китайцами и их соседями (именно конфуцианцы, как мы видели, были сторонниками концепции врожденных отличий «людей Срединного государства» от «варваров»). Гораздо сложнее, чем это изложено выше, и вопрос об уровне развития культуры различных народов Восточной Азии в IV— VI вв., так как эти народы принадлежали к разным хозяйственно-культурным типам.
Среди указанных причин того, что многие этнические общности, вовлеченные в «смутное время» в процесс интенсивных контактов с древними китайцами, были в конечном счете ассимилированы ими, внимания заслуживает лишь вопрос об относительной численности этих народов. Вопреки мнению некоторых ученых в IV—VI вв. не произошло резкого спада в общей численности древних китайцев, хотя она и сократилась под воздействием ряда политических и социальных факторов. Тем не менее на всем протяжении 1 тысячелетия н. э. численность китайского населения составляла в среднем 40—50 млн. человек (уместно напомнить, что, по общепринятой оценке, к началу нашей эры на земном шаре жило в общей сложности 150— 200 млн. человек и лишь к 1000 г. численность всего человечества возросла до 280—300 млн. [Козлов, 1966, с. 982]). При этом численность тех народов, которые непосредственно контактировали в IV—VI вв. с древними китайцами, по всей видимости, была менее 5 млн. человек [Чжан Сюэ-гуан, 1942, с. 88]. Несмотря на значительный отток китайского населения со Сред-некитайской равнины на юг в IV—V вв., численное преобладание китайцев над бывшими кочевниками продолжало сохраняться.
На этнические судьбы контактировавших народов значительное воздействие оказывала степень компактности их расселения. Одной из причин, предопределивших последующее исчезновение сюнну как самостоятельного этноса, было их разделение на «южную» и «северную» ветви, а затем и миграция северных сюнну на запад. На ассимиляцию более многочисленным соседом оказались обреченными и те группы цянов, которые оторвались от своего основного этнического массива и переместились в район среднего течения Хуанхэ. В IV—VI вв. китайское население оставалось расселенным на территории бывшей Ханьской империи также весьма неравномерно. В результате этого, например, довольно многочисленная группа древних китайцев, переселившихся в современную Юньнань, оказалась изолированной от остального массива «людей Срединного государства» и подверглась ассимиляции местными тибето-бирманскими племенами.
